Необыкновенная способность внимательно смотреть и видеть одно и то же снова и снова.

Все что нас окружает — это обычные вещи. Просто всякая всячина. Вполне тривиальная. Однако случается, что обычное внезапно становится необычным или даже особенным благодаря способности ума сделать его таковым. Именно так явления становятся для нас священными, и это хорошо. Однако точно также некие феномены – порой даже сакральные – становятся исключительными или превращаются в символы и предметы власти.

Это происходит потому, что, как только мы определяем нечто как священное, особенное, необычное, наше эго мгновенно пытается утвердить его важность – нашу важность. Это сплошь и рядом случается в контексте йоги и различных йога-школ, которые, как и все традиции, склонны вступать в бой с другими школами с целью доказать, насколько их учитель или  учение лучше других.

Вот как это бывает в йога-студиях. Для того чтобы открыть школу, мы находим помещение – отдельное пространство, которое мы определяем как шалу или школу. Мы красим стены в сочные цвета, возможно, в теплый оранжевый или розовый, какими мы видели дома в Индии в свой последний приезд. Может, с вкраплениями золота здесь и там. И мы украшаем зал цветами и статуями, помещая их в специальные ниши в стенах. Да, мы находим красивые фигурки индийских божеств и украшаем ими нашу студию. Это на самом деле очень мило.

Это мило до тех пор, пока мы не начинаем воспринимать это слишком серьезно. И вот новый энергичный студент начинает тренировать стойки на руках у стены и попадает ногами в нишу с Ганешей. Мы приходим в бешенство и навсегда запрещаем ему приходить в студию, потому что он якобы не проявил уважения к статуе. Но откуда ему было знать? Он просто был воодушевлен и стоял на руках впервые в жизни. Никто не потрудился рассказать ему о ритуалах, которые надо выполнять как дань уважения к изваянию, которое сам студент воспринимал как статуэтку симпатичного слоника.

Мы тщательно обустраиваем нашу студию, чтобы учить йоге в мире и спокойствии. Светская, обычная жизнь остаётся снаружи, в то время как здесь мы пребываем в тишине, в осознанности и очень, очень отличаемся от других. Это как если бы мы очертили  вокруг студии окружность и все, оказавшееся внутри, перестало быть обыкновенным. Мы полагаем священным все, находящееся внутри круга, но, благодаря какой-то извращённой логике, то, что осталось снаружи, священным уже быть не может. Сначала мы просто считаем то, что осталось снаружи, не имеющим отношения к студии, а со временем забываем, что этот круг очертили мы сами, отделив «мирское» извне от «сакрального» внутри. Мы начинаем верить, что эта жалкая комнатенка, которую мы облагородили, обладает божественной святостью и делает всё, что с ней связано – главным образом нас  –  священным. Именно тогда эго начинает сиять, и начинаются проблемы.

Однако так быть не должно.

Я помню себя ребенком, в пятидесятые. Бывало, наша семья отправлялась в путешествие и уезжала на запад от Сент-Луиса. Иногда мы заезжали в Колорадо, так я и узнала об этом месте. В то время кемпинг ещё не был популярным. Мы разбивали палатки — большие, тяжёлые брезентовые палатки, и доставали спальники на войлочной подкладке. Снаряжение было громоздким и быстро намокало. Может, поэтому походы с палатками и не были распространены. Мы ездили в Йеллоустон в июле, вокруг стояла от силы ещё пара палаток. Папа вел машину, а я сидела сзади и во все глаза смотрела в окна на горы и деревья. И считала телефонные столбы. Мне казалось, что телефонные столбы очень здоровские, потому что они были как деревья, но с проводами и электричеством, я не отделяла искусственные объекты от природных; для меня они были прекрасны. Сейчас я вижу столбы и говорю: «О боже! Экологический кризис ужасен! Люди — это настоящее бедствие! За телефонными столбами я не могу увидеть леса!».

Практикуя йогу какое-то время, начинаешь порой вновь смотреть на мир глазами ребенка, с тем же ощущением наивности и чистоты. Долю секунды ты можешь воспринимать мир с благоговением, а потом ум начинает создавать всевозможные ассоциации с тем, на что ты смотришь. По большей части мы воспринимаем вещи вне их контекста и происхождения. Это инструмент, который наш ум умело использует, чтобы отсортировывать и познавать; это способность концентрироваться на чем-то вне истории вопроса. На этом мы и попадаемся, забывая, что вещи кажутся особенными и не имеют предистории только потому, что мы сами безосновательно вырвали их из контекста, чтобы наш умишко мог их понять. Однако мы занимаемся йогой, и в процессе практики на опыте переживаем всеобщую взаимосвязь явлений.  Поэтому когда мы выдергиваем что-то — например, самих себя — из контекста и воображаем это исключительным, особенным, превыше всех и всего, мы можем (если повезет) увидеть всю нелепость ситуации и осознать, что все это на самом деле весьма обыденные вещи.

Как только мы целиком и полностью, на опыте понимаем взаимопроникающую суть вещей, и что на самом деле священно абсолютно все, – случается переход в совершенно иное состояние! Мы начинаем ценить абсолютно все явления, принимая их во взаимосвязи со всем вокруг. В итоге вещи, которые мы осознали как обычные, снова становится удивительными. Мы начинаем воспринимать мир как ребенок. Мы осознаем, что мы воспринимаем лишь то, что способны воспринять. При этом все, окружающее предмет восприятия — даже вещи, которые ты осознать не можешь — перетекают в него и поддерживают, не отделяя его мира, но превращая в нечто особенное.

Так что йога работает парадоксальным образом:  мы выделяем какие-то явления, только чтобы понять, что совершенно невозможно обособить их друг от друга. Если вынуть предмет из контекста и внимательно изучить, выясняется, что некая сила как магнитом притягивает его обратно, заново приводя в соответствие со всем остальным, а не только с той парой вещей, которые были доступны нашему восприятию. Это и есть виньяса.

Я просто подумала, что вам будет интересно.

Автор: Мэри Тэйлор. Оригинал текста >>

Перевод: Даша Кобозева.

Редактура: Анна Гурьева

Мэри Тэйлор

Ребенком я была очарована увиденным на ярмарке трюком, когда фокусник выдергивал скатерть из-под расставленного на столе любимого бабушкиного сервиза, не опрокинув ни единого бокала и не уронив ни одной тарелки на пыльную землю. Я стояла и смотрела, как он подготавливает и выполняет трюк раз за разом, пока беззаботный народ проходит мимо, и разве что случайный зритель посмотрит с удивлением. В то время стол как раз приходился мне на уровне глаз, и зрелище было особенно захватывающим с этой наблюдательной позиции. Я ощущала резкое движение скатерти у себя в груди и от волнения затаивала дыхание, пока снова не чувствовала безопасность, когда предметы оставались стоять на своих местах.

Каким-то образом в тот день во мне появилось чувство доверия и равновесия — олицетворение чувства, возникавшего, когда бокалы фокусника раскачивались, но не падали; за ним всегда следовала волна облегчения от того, что ничего не разбивалось. Это глубинное ощущение того, как нестабильность приходит к покою, сохраняется во мне до сих пор — напоминание о том, что можно найти равновесие, даже когда земля уходит из-под ног.

Сейчас мы оказываемся в глобальной обстановке нестабильности и неуверенности, где многие события выбивают почву у нас из-под ног. Количество чрезвычайных и негативных ситуаций в геополитической, экологической и гуманитарных сферах, с которыми мы сталкиваемся сегодня, пугает. Честь, порядочность и терпимость, похоже, уходят в небытие, в то время как жестокость, двуличие и нежелание и неспособность слушать руководят правительствами и стоят за противодействием стран друг с другом.

С ловкостью фокусников мировые лидеры  пытаются спроецировать на нас собственную искаженную, эгоцентричную иллюзию реальности. Мы можем реагировать страхом и гневом, отчаянием и отрешением, или можем заглушить свои чувства и игнорировать ситуацию, надеясь, что все как-то само наладится.

К счастью, мы практикуем йогу. Мы знаем, что чувство ужаса тормозит нас, поэтому мы научились дышать через центральный канал и находить опору, когда возникает страх. Многие из нас на своем опыте поняли, когда впервые попытались коснуться пальцев ног и упрямые подколенные сухожилия запротестовали, что раздражение замедляет прогресс лет на пять, поэтому мы научились наблюдать за тем, как наш гнев возникает и смягчаться внутри него, не разрывая себе жилы. И, насколько мне известно, не существует Позы Страуса, поэтому прятать голову в песок, в то время как мир разваливается на части, не должно быть нашей стезей.

Вместо этого, мы можем все вместе поддерживать иную реальность, внимательную, добрую, вдумчивую, открытую и ясно мыслящую. Мы можем не забывать чтить практику и за пределами коврика и подушки для медитаций, и сосредоточить свое внимание на том, чтобы впустить в свое сердце всех существ, даже самых подлых. И хотя мы можем чувствовать разочарование, или нам может казаться, что наш труд ничего не меняет, это не так! Сейчас не время для бездействия.

Четыре Брахма-Вихары из первой главы «Йога-Сутр» учат нас относиться с дружелюбием к счастью, с сочувствием к страданию, с искренней радостью к чудесным просветленным существам и с заботливым бесстрастием к тем, кто причиняет вред и настроен резко против собственного просветления и просветления окружающих. Первые три практиковать относительно просто. Но четвертая, упекшанам, очень трудна!

Она требует различающего осознавания, то есть способности видеть нашу собственную проекцию своей отдельности и своего эго на открытый и постоянно изменяющийся ход жизни. Различающее осознавание помогает нам видеть даже тех, кто приносит большой вред, как неотъемлемую часть этого взаимопроникающего целого. Они заблуждаются. Они — олицетворение невежества, которое считается корнем страдания, авидьи. Они причиняют страдание другим, но они тоже страдают из-за собственных иллюзий и заблуждений. Поэтому нельзя не впустить их в свое сердце, несмотря на то, что их идеи или поступки могут требовать твердого противодействия в каждодневной жизни.

Пробуждение различающего осознавания, в то время как мы практикуем человечность — открытость, щедрость, заботу — вот та сложная задача, которая стоит перед нами. Но подобно спокойствию, скрытому от глаз в глубине океана, чувство единства в многообразии понемногу расширяется, если мы не сдаемся. День за днем мы приходим на практику, возвращаясь к коврику и подушке для медитации и вглядываясь в возникающие ощущения, переживания, мысли и чувства. В такие времена именно постоянство практики создает прочное основание, на которое мы можем опереться и действовать с ясностью. Именно покой и ощущение взаимосвязи всего, к которым приводит нас практика, позволяют нам — даже во времена неопределенности — оставаться уравновешенными, наблюдать, как что-то рушится, или приходит в равновесие, и быть порядочными, добрыми и сострадательными даже с теми, с кем мы не согласны.

Перевод: Александра Лысова.
Оригинал текста >>