Разумеется, этот метод противоречит природе древних импульсов, в том числе импульсу самозащиты. Пока мы остаемся в своем привычном состоянии и пытаемся искать оправдание своим мыслям и отстаивать свои эмоции, вкушать яд кажется полным безумием. Однако лишь посредством этого безумия, отказываясь от необходимости защищаться и расширять свою территорию, мы можем внезапно увидеть себя, встретиться с настоящим собой и начать работать с тем, что в действительности происходит в уме, не пробираясь вслепую сквозь тьму заблуждений.

Когда мы испытываем страдание, что со всеми нами происходит, мы можем совершить нечто дерзновенное. Вместо того чтобы протестовать, перекладывать ответственность или тонуть в чувстве стыда, мы можем остановить поток этих бесконечных историй и просто вдохнуть всё это. Мы можем вдохнуть физическое ощущение страдания и, не пытаясь уклониться, принять боль бытия полным нежности сердцем и удерживать ее там в пространстве истинного великодушия, которое растворяет всё.

Тогда мы увидим свое страдание, гнев, обиду и запутанность как функцию ограничивающего себя ума, который всегда считает мир и весь спектр своего опыта проблемой, требующей решения. Мы сможем простить свой ум за эти невротические, но настолько свойственные человеку тенденции и взглянуть на текущую ситуацию сквозь призму безусловной любви.

Мы сможем понять, что все люди без исключения подвержены той же невротической и ограничивающей привычке, и простить их за это, как мы простили себя. Мы сможем ощутить благодарность за настоящесть и безмерность этого понимания, которое было вновь даровано нам благодаря страданию, и за сладостность сочувствия, изливающегося теперь из каждой клетки нашего тела.

Перевод: Анна Гурьева, Юлия Вашталова. 

Йога позволяет нам посмотреть на жизнь с точки зрения архетипов мышления, помогая подойти к вопросу, интересующему нас с незапамятных времен — как раскрыть свою истинную природу. Так, йога обнажает нас перед внутренним пространством трансцендентных сил, которые развёртываются в нашем теле и уме, а затем предлагает ряд практик, образов и идей, помогающих прийти в баланс с этими силами, чтобы мы стали хорошими проводниками для их свободного течения.

Силы, о которых идет речь, сонастроены с нашей истинной природой, однако, они могут призывать нас к действиям, которые лишены смысла с точки зрения мирских взглядов. Они могут призвать нас отказаться от своих принципов или социальных ролей даже в те моменты, когда мы склонны рьяно отстаивать лежащие в их основе ценности.

Йога — это самое суровое испытание. Идти путём йоги означает посвятить жизнь постепенному узнаванию своей истинной природы. Эта задача предъявляет нам жесткие требования и часто призывает отказаться от следования общепринятым ценностям.

Йога требует от нас ровно то же, что и любой истинный путь духовного развития — отринуть всё ради безусловной любви и встретиться с миром, со всей его неумолимой жестокостью, злобностью и несправедливостью, неустанно проявляя лишь великодушие, доброту и бескорыстную щедрость.

Перевод: Юлия Вашталова, Анна Гурьева.

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Статьи Тая

• Аштанга: история любви >>
• О практике йоги >>
• Мула-бандха >>
• Что такое выстраивание >>
• Аштанга и боль >>
• О смерти >>
• О любви >>
• О преподавании >>
• Мудрость движения >>
• Слезы и йога >>
• Действительно ли Аштанга столь бескомпромиссна? >>
• Ради блага других >>
• Образ змеи >>
• Майсорские заметки. Уроки Седьмой серии >>
• Практика не должна зависеть от жесткой дисциплины >>
• Музыка йоги >>

Хатха-йога работает с противонаправленными силами дыхания, побуждая их прийти в баланс. Когда дыхание уравновешивается, опыт тела раскрывается, проявляя бесконечное множество паттернов ощущений. Практика состоит в том, чтобы присутствовать при возникновении ощущения, позволяя ему сначала развернуться в открытом пространстве осознавания, а затем вновь раствориться в пустоте, из которой оно появилось. По мере того как практика становится более утонченной, мы учимся следовать за ощущением, куда бы оно ни вело — не только в границах физического тела, но и далее — через порог обусловленного ума, за пределы мыслей и воспоминаний, где ощущение становится всё более и более тонким, пока совсем не исчезнет в светящемся центре нашего существа. Именно там мы чувствуем созидательный принцип как первозданное дыхание жизни, ритмично и гулко пульсирующее в нас.

Практика заключается не в том, чтобы остаться здесь в молчании и оцепенении, а в том, чтобы следовать за мягкими восходящими пульсациями созидательного принципа и чувствовать, как, поднимаясь из безграничных внутренних пространств осознавания, они просачиваются через матрицу воспоминаний, формируют внутренние конструкции ума, становятся костями и тканями тела, а затем проявляются как  феноменальный мир.

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Через это движение мы можем отследить момент зарождения мысли, чувства и ощущения, во взаимосвязи со всем, к чему мы прикасаемся с помощью органов чувств, включая собственное тело. Мы ощущаем это как проявление чего-то возвышенного, что дышит блаженной силой жизни из самых сокровенных глубин нашего существа.   

Это и есть Хатха-йога — опыт переживания созидательной силы, спонтанно проявляющейся из глубин нашего существа и придающей форму всему феноменальному миру. По мере того как мы погружаемся в этот опыт, мы начинаем осознавать свою роль в божественной игре природного мира. С помощью этой игры сознание конденсируется в мир имени и формы с единственной целью — насладиться собственной энергией созидания. В космологической философии, лежащей в основе Хатха-йоги, это наслаждение есть наивысшая и чистая реальность, и оно — основа любых других удовольствий. Методы Хатха-йоги созданы для того, чтобы пробудить нас к такой реальности и стабилизировать ум внутри неё, дабы почувствовать первозданное блаженство от того, что с каждым дыханием через органы чувств льётся свет сознания.

С этой же целью практики Хатха-йоги предлагают нам привести в равновесие противонаправленные силы, формирующие наш опыт. Когда эти силы находятся в балансе, формы сознательного опыта сонастроены лучше, что позволяет вниманию с большей лёгкостью двигаться через них. Существует бесчисленное множество сил, обуславливающих наши переживания, поэтому форм выравнивания также бесконечно много. Хатха-йога основывается на идее о том, что мы можем получить доступ к ним посредством работы с тонким дыханием.

В практиках Хатха-йоги мы учимся чувствовать дыхание как непосредственное физическое отражение изначальной пульсации самого сознания. Когда мы приводим в баланс внутренние движения дыхания, мы ощущаем, как наше осознавание стремится к центру, чтобы осознать себя как первозданный источник нашего бытия. Когда осознавание касается центра, мы ощущаем наивысшую форму выравнивания  — выравнивание осознавания относительно божественного и блаженного проявления реальности, от предшествующего рождению изначального источника жизни до многогранного и отчетливого объектного мира. Хатха-йога работает с выравниванием на уровне грубых форм именно для того, чтобы позволить проявиться этой всеобъемлющей форме выравнивания. 

В современной йоге, которая часто сводится к практике асан, термин “выравнивание” обычно используется, чтобы обратиться к принципам постуральной целостности, связанным с физиологическими силами, посредством которых мы передвигаем и удерживаем кости и ткани в определенных положениях. Совершенно очевидно, что подобное выравнивание носит поверхностный характер. Если в практике нет более высокой цели, подобный подход будет удерживать внимание лишь на внешней оболочке тела, не позволяя погрузиться внутрь и ступить на путь йоги.          

Тем не менее, подобная поверхностная форма выравнивания крайне важна для того, чтобы практика асан работала. Согласно пониманию основателей современного движения постуральной йоги, положение тела может оказать очень глубокое воздействие на ум. Таким образом,  разумная работа с постуральным выравниванием помогает нам открыться для новых измерений опыта.

Если быть точным, то, как мы располагаем наше тело в пространстве, является прямым отражением динамических отношений между расширяющимися и сжимающимися силами дыхания. В свою очередь, различные положения и движения тела могут их стимулировать. Эти силы также имеют непосредственное влияние на сменяющие друг друга движения созидания и растворения, лежащие в основе наших мыслей и ощущений. Именно поэтому движение и положение тела может быть столь мощным средством балансирования внутреннего дыхания и перенаправления внимания на более тонкие формы опыта.     

Сила расширения называется прана. Она лежит в основе нашего вдохновения, воображения, способности видеть вещи с разных точек зрения. Противонаправленная сила растворения называется апана. На ней основывается наша способность отпускать, принимать решения и укреплять собственные психические границы. Характерное движение праны — это расширение из области сердца, которое бесконечно распространяется наружу во всех направлениях. Этот паттерн ассоциируется со вдохом. Мы можем усилить его, поднимая центр тяжести, выгибая позвоночник или вытягивая конечности из центра тела в стороны и вверх. Характерное движение апаны — это сжатие, направленное по спирали внутрь и вниз к центру тазового дна. Этот паттерн связан с выдохом. Мы можем усилить данный паттерн, если расположим центр гравитации ниже, округлим спину, нагнемся вперед и заплетем руки и ноги в различные узлы.

В практике Аштанга Виньяса йоги мы размеренно и ритмично чередуем постуральные вариации этих паттернов, соединяя их в непрерывный поток. Мы выражаем паттерн расширения, вдоха, посредством движения позвоночника и конечностей вверх и в стороны. Мы выражаем паттерн сжатия, выдоха, посредством движений, направленных вниз и стремящихся к центральной линии тела. По мере того, как мы учимся изящно и плавно двигаться с этими паттернами, мы начинаем чувствовать их удивительное взаимопроникновение. Другими словами, мы ощущаем то, как каждый из них проявляется и органично растворяется в другом.

Этот опыт может быть одновременно и опьяняющим, и поистине глубоким. Дело в том, что колебания праны и апаны поддерживают наш внутренний монолог, поток историй, посредством которого мы объясняем то, что происходит с нами от момента к моменту. Это происходит через создание и растворение различных паттернов мыслей и их организации в дискретные и по большей части связные цепочки, соотносящиеся с нашими субъективными нуждами и проблемами. Однако когда эти силы удерживаются в состоянии баланса, поток историй неожиданно приостанавливается и наше внимание более не ограничивается одной сюжетной линией. Оно может переместится в другую сферу сознания, где эфирным формам, составляющим основу мышления и восприятия, неожиданно позволяют проявиться.  

Именно эти формы столь вызывающе запечатлены в символах многих традициях Тантры и Хатха-йоги: мы видим излучающие свет фигуры с головами, увенчанными ореолами, с капюшонами из змей,  великолепными крыльями, лотосными сердцами и тысячами гибких конечностей. Эти образы представляют собой висцеральные паттерны созидательной силы, которую мы ощущаем в области тонкого дыхания. Здесь физические силы нарастают и уплотняются, а затем кристаллизуются в объекты обычных мыслей и ощущений, включая объекты, которые мы идентифицируем как своё физическое тело. Таким образом, когда внимание пребывает в этой сфере, мы чувствуем как наши обычные границы растворяются, и, кажется, тело принимает ещё больше чудесных эфирных форм.

Эти формы завораживают, и практика Хатха-йоги предлагает нам просто ощущать и осознавать их, наслаждаясь этим опытом. Практика также предлагает нам сделать их еще более утонченными, тем самым уравновешивая ум на ещё более глубоком уровне. Именно в этом заключается цель практик пранаямы и визуализации. Эти практики созданы для того, чтобы привести в равновесие тончайшие движения внутреннего дыхания и разблокировать их глубинное взаимоусиливающее воздействие, чтобы еще более тонкие формы, в том числе те, которые мы называем мудрами, могли спонтанно проявиться, направляя наше внимание еще глубже в тело, и одарить нас возвышенными переживаниями спонтанных откровений.

Именно посредством практики пранаямы и визуализации мы учимся, в том числе, балансировать более сложные паттерны восходящего потока с противоположенными им нисходящими. Тогда, по мере того как восходящие энергии из области сердца распространяются над макушкой головы, мы расширяем мягкое нёбо, расслабляем дыхательную диафрагму и открываем тазовое дно, приглашая этот поток развернуться и спонтанно войти обратно в тело. Теперь он насыщен сладостным, неземным нектаром сочувствия, который насытит ум и чувства ясной светящейся осознанностью. Этот редкий и возвышенный опыт, представляющий собой естественное совершенствование мула-бандхи, называется йони мудра — соединение осознавания и изначального источника нашего существа.        

Эта мудра находится за пределами техники. Это не то, что мы делаем, а то, что случается с нами, когда движения праны и апаны приходят в устойчивое, но невероятно хрупкое равновесие в более глубоких сферах нашего сознания. Эта мудра приводит нас в область сознания, предшествующую эго, где нет никого, кто совершает целенаправленное усилие. Там есть лишь ясное, отражающее, переполненное блаженством осознавание, которое безмолвно наслаждается спонтанным развёртыванием своей созидательной силы. 

Техники Хатха Йоги призваны помочь нам вернуться в эту сферу, окунуться в неё, чтобы она стала точкой отсчета живительного ощущения реальности. Чем больше мы погружаемся туда, тем сильнее вибрирует экстатическое блаженство йони мудры, отзываясь во всех слоях нашего опыта, оживляя даже самое обычное восприятие предметного мира. По мере того как мы погружаемся в эту сферу, ее свет начинает наполнять собой все, и все объекты и существа, которых мы встречаем в мире, видятся как  божественные.  

Согласно Хатха-йоге, тайный путь к такому опыту — это выравнивание. Сначала — физическое выстраивание костей и тканей, затем тонкая настройка внутреннего дыхания, затем психическое выравнивание внимания с тем, что в действительности происходит во внутреннем пространстве тела. Это естественно и органично раскрывается в выравнивание высших форм: сонастройку осознавания с полным блаженства и экстаза раскрытием наших изначальных созидательных сил, не в одной тонкой сфере, а во всем спектре нашего опыта — от самых глубин сознания, где созидательный принцип пульсирует в своей первозданной форме, через построение концептуальных категорий ума, вдоль физических контуров тела, и далее наружу в хаотичное, подобное калейдоскопу чудо феноменального мира. Сонастроить наше осознавание с этим божественным, созидательным, вдохновенным потоком, этим блаженным излиянием женского начала означает ощутить Хатха-йогу как пробуждение осознавания к наивысшему из чудес — быть живым.        

Перевод: Юлия Вашталова, Анна Гурьева.

Статьи Тая

• Аштанга: история любви >>
• О практике йоги >>
• Мула-бандха >>
• Что такое выстраивание >>
• Аштанга и боль >>
• О смерти >>
• О любви >>
• О преподавании >>
• Мудрость движения >>
• Слезы и йога >>
• Действительно ли Аштанга столь бескомпромиссна? >>
• Ради блага других >>
• Образ змеи >>
• Майсорские заметки. Уроки Седьмой серии >>
• Практика не должна зависеть от жесткой дисциплины >>
• Музыка йоги >>
• О йоге >>

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Перевод: Даша Кобозева.
Редактура: Анна Гурьева.Юлия Вашталова

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Позвоночник разворачивается и сгибается, живот вздымается и опадает. Как много страсти, дыхания и огня!

Эта гениальная практика показывает, как мы боремся с собой, надрываемся в поте лица, чтобы воплотить в реальность образ себя — яркий и чёткий, но одновременно надуманный и пустой. Всё ради того, чтобы стать более живыми, совершенными или пробужденными, чем мы есть.

Если практика действительно работает, в какой-то момент мы задаемся очевидным вопросом: “Кто борется с чем?”.

Если мы созрели, чтобы подумать над этим, ответ приходит мгновенно: ум пытается удержать некий искусственный образ себя. Будучи пустотным по природе, ум ищет трения, чтобы поддерживать иллюзию наличия постоянной сущности, живущей значимую и целенаправленную жизнь.

Это понимание приносит боль, но также и настоящую свободу, потому что оно может прекратить невротичную борьбу за причудливые надуманные концепции как в самой практике, так и за ее пределами.

Без сомнения, в практике эта борьба проявляется с наибольшей силой. С самыми благими намерениями мы направляем ее на себя, от чего она становится настолько изнурительной, угнетающей и тяжёлой, что в конце концов мы сдаемся.

В момент поражения раскрывается пространство осознавания и высвобождается созидательная энергия. Она течёт через нас с завораживающей легкостью, без прежних надуманных ограничений. Вместо того чтобы бороться за реализацию некоего идеального “себя” с помощью практики, мы обнаруживаем, что грациозно несемся сквозь бездну на волне движения и дыхания.

Именно это называется “продвинутой практикой” — не добиться крайнего выражения внешней формы, а глубоко осознать, что практика не имеет ни совершенства, ни конца, и при этом продолжать выполнять ее с единственной целью — еще глубже пережить непосредственный телесный опыт бытия и выразить бесконечную благодарность за чудо быть живым.

Перевод:  Юлия Вашталова, Анна Гурьева.  

Потеря тех, кого мы любим, может стать мучительным и сокрушающим событием. Однако смягчившись под воздействием открытой раны, чуткое сердце способно уловить течение невыразимой благодати. 

Порой случаются незабываемые моменты, когда мы ощущаем присутствие ушедших любимых очень остро, но не органами чувств, а так, словно они наполняют всё вокруг и проникают в нас вместе с едва уловимыми потоками воздуха, которым мы дышим.

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Это не меланхоличная проекция сентиментального ума, а ясное восприятие бессмертной природы сознания, которое вмещает в себя отзвук каждого из нас. В этом красота и дар жизни — раскрываться как нечто безмерное и божественное, несводимое к единственной форме, но проявляющееся через бесконечное множество форм, каждая из которых незаменима и уникальна. 

Прислушайтесь к любимым, которые вышли за пределы формы. Знайте, что они там — возможно, не как отдельные души с теми же личностями, но как отблески света, эхо рассеявшихся вибраций, выпущенных на свободу, в светящуюся пустоту сознания.

Перевод:  Юлия Вашталова, Анна Гурьева. 

Человеческая жизнь — это череда жестоких разочарований. Страсть притягивает нас к определенным идеям, людям, местам и состояниям ума. Однако все это непрерывно меняется и исчезает, оставляя нас биться в агонии. 

Всё, что мы любим, вырывают с корнем из почвы нашего сердца и медленно забирают. Такова природа человеческого существования. Не давая времени смириться с утратой, реальность вновь и вновь ранит и опустошает нас, бросая обнаженными задыхаться на берегу. 

С возрастом мы учимся защищаться, ожесточаясь. Мы учимся прятаться от действительности и оберегать сердце от мучительной неуверенности бытия в изменчивом мире. Мы сдерживаем любовь к тем, кто достоин её более всего, потому что знаем, что скоро их отнимут у нас. 

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

И вот мы становимся жесткими, злыми и язвительными, замыкаемся в себе и добровольно обрекаем себя на заточение в тюрьме собственного ума. Этот удручающий, лишающий сил шаг изолирует нас от того, чего мы жаждем на самом деле — близости с созидающим принципом, который спонтанно раскрывается и отражается в реальности в форме других существ. 

Йога учит обращать пристальное внимание на моменты, когда наше сердце разбивается, ценить их такими, какие они есть, видеть в них проявление божественной природы возлюбленного существа. Суть этой природы такова: то, что мы любим, не может быть ограничено или сжато в одну-единственную форму, и выражается в бесчисленном множестве форм, наполняющих действительность. 

Йога, с помощью этих мощных инструментов, предлагает нам постичь и принять истину непостоянства, а затем вновь открыть своё сердце, чтобы восхищаться миром и отдавать свою любовь без остатка, не цепляясь за конкретные формы, или — лишь до такой степени, чтобы затем с достоинством отпускать то, что любим. 

Развивая это утонченное внутреннее искусство, мы учимся влюбляться в мир, позволяя сердцу разбиваться, и влюбляться вновь и вновь, непрерывно, ежемоментно. Ведь мы можем отпускать представления о реальности почти также быстро, как они возникают, и с восторгом погружаться в поток благодати, которым наполнена действительность, осознавая божественное чудо жизни.

Перевод:  Юлия Вашталова, Анна Гурьева.  

Это стало неотъемлемой частью моего собственного поиска, упорядочивания, процесса погружения вовнутрь — беспорядочного и порой мучительного. Преподавание заставляет меня внимательнее изучать мое искусство, внутренние формы дыхания, бандх и мудр, которые оживляют практику, и выражать эти формы более ясно и эффективно — не только для меня самого, но и для тех, кто хочет установить близкую связь со своим телом и умом.

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Преподавание призывает меня осознавать разворачивающееся во мне понимание йоги более ясно, видеть, как оно может привести нас к постижению, и как вплетать это постижение в жизнь более искусно. И я безгранично благодарен за те возможности, которые дает каждый момент преподавания.

Это честь для меня — поддерживать вас, учиться у вас, и, что важнее всего, идти рядом с вами по пути йоги, особенно в такие моменты как вчера днем — когда мы обнаружили, что просто наслаждаемся пребыванием здесь, вместе, медитируя над красотой и тайной пути йоги, не ограничивая себя идеями о том, куда этот путь может привести.

Перевод: Анна Гурьева, Юлия Вашталова.  

Хатха-йога основана на идее о том, что ум и дыхание, читта и прана, движутся вместе как две птицы в стае. Одна следует за другой в том же направлении и с той же скоростью. Когда дыхание напряженное, затрудненное и поверхностное, то и ум обретает те же качества. Когда дыхание открытое, легкое и глубокое, то и ум естественным образом оказывается в состояние открытости и покоя.

Именно поэтому в техниках Хатха-йоги большое внимание уделяется свободе дыхания. Они побуждают дыхание двигаться без преград по всему телу, позволяя ему обрести свою естественную полноту. По мере того, как дыхание расширяется, оно растворяет привычные ментальные шаблоны, открывая внутренний космос ума. Тогда ум превращается в храм — открытое пространство для созерцания реальности.

Хатха-йога — это искусство создания и поддержания этого пространства посредством работы с дыханием. В этой практике дыхание используется для того, чтобы создать некий просвет или паузу между непрерывными потоками мыслей, что способствует возникновению медитативных состояний. В этом пространстве мысли и чувства могут меняться и исчезать, не втягивая нас в свои истории.

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Метод Аштанга Виньясы — один из самых выдающихся методов Хатха-йоги, проявившихся в двадцатом веке. В Аштанга Виньясе практики Хатха-йоги — асана (поза), пранаяма (развёртывание дыхания) и мудра (внутреннее движение или положение тела) — с высокой точностью объединены в искусный ритуал движений и форм. Этот ритуал, напоминающий священный танец, очаровывает дыхание, завлекая его в открытое и ритмичное движение по всему телу. Тело становится чувствительным духовым инструментом, играющим гармоничные мелодии по нотам ощущений.

Практика Аштанга Виньясы — это неразрывная последовательность действий от начала до конца. Каждый вдох, движение и поза имеют своё уникальное место в ритуале. Когда эти элементы выстроены в непрерывный поток, отвлекающие шаблоны мышления начинают растворяться. Поток внутреннего дыхания становится направленным и чистым, и ум сразу следует за ним.

Созерцательная природа Аштанги трудноуловима. Ум никогда не прекращает попытки заявить о себе. Переживая восторг открытого пространства, ум сразу же заглушает этот опыт разными концепциями. Он создает идеи о том, на что похоже это переживание и как воспроизвести его снова. Когда эти идеи приобретают слишком широкий размах, практика может утратить силу.

Находясь под воздействием этих идей, мы можем замедлиться в поиске ускользающего ощущения паузы или пространства. Однако пока мы ищем его, дыхание не может быть открытым и свободным. Оно затруднено нашими ментальными проекциями. И вот мы снова попались на одну из самых блестящих уловок ума.

Ум может обрести прибежище только в практике, которую он научился контролировать. Так что он будет предлагать нам тысячи причин, чтобы замедляться, анализировать свой опыт, формировать теории о теле и рассказывать истории о том, что вообще происходит. Ум хочет, чтобы мы практиковали под постоянным надзором мысли, что позволяет ему сохранять контроль.

Чтобы практиковать Аштангу во всей ее полноте, мы должны осознавать эти уловки, и выныривать из этих течений до того как они нас поглотят. Когда ум находит причину сбиться с ритма или пропустить часть последовательности, обычно это и есть защитная уловка, препятствующая возникновению пространства. Эти хитрости овеществляют опыт практики йоги, позволяя уму чувствовать себя в безопасности. Однако разрушение привычки такого овеществления составляет важную часть практики.

Аштанга Виньяса предлагает нам быть открытыми тому, что происходит в настоящем, а вовсе не становиться теми, кем мы не являемся. Сила практики зависит от непрерывного отпускания мыслей и ощущений. Для того, чтобы практика работала, мы должны приостановить размышления о том, к чему она должна привести и чего мы должны достичь. Нужно быть готовыми каждый раз открывать практику заново.

Метод Аштанга Виньясы заключается в том, чтобы следовать внутреннему движению дыхания, невзирая на сопротивление ума, непрерывно создающего свои истории. Лишь отпуская их, мы можем испытать открытое пространство и восторг практики йоги.

Оригинал текста >>

Перевод: Руслан Хуснуллин.

Редакция: Юлия Вашталова, Анна Гурьева.  

Иногда нам нужно поплакать. Музыка эмоций достигает крещендо, и мы не в силах сдерживать слезы. Ощущение текущей по лицу соленой воды — одна из самых сладостных форм утешения для тела. В моменты отчаяния это умиротворяет нас, как ничто другое.

Слезы связаны с переживанием определенных эмоций. К ним относятся горе, раскаяние, ярость и печаль, а также обожание, ликование и страстное желание. Все эти эмоции заряжены мощной психической энергией, и, когда она высвобождается, мы ощущаем пьянящую радость.

Когда мы практикуем йогу, эти эмоции могут возникать довольно быстро, доводя нас до слез. Однако в йоге нам предлагается не плакать. В слезах нет ничего плохого, и подавление этого внутреннего импульса совершенно несовместимо с практикой, но йога дает нам намного более эффективные инструменты, чтобы высвободить психическую энергию, лежащую в основе этих чувств.

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Когда мы плачем, само это действие побуждает нас выражать эмоции определенным образом, в то время как йога учит разрушать подобные паттерны, прежде чем они обретут какую-либо форму. Так мы можем постепенно освободиться от подсознательных механизмов, лежащих в их основе, другими словами — высвободить психическую энергию, циркулирующую за этими паттернами, и сделать ум немного легче.

Чтобы воспользоваться этой возможностью, нужно приостановить привычное мышление. В частности, мы должны приостановить привычку проецировать свои концепции на движения психики, заставляющие нас плакать. Как только мы помещаем эти движения в рамки своих идей, они обретают форму определённого ощущения или эмоции в нашем уме, и эта форма незамедлительно проявляется на уровне тела в виде соответствующих физиологических признаков.

Вместо того, чтобы дать этим силам раскрыться в форме эмоций, мы просто позволяем им пребывать в их изначальном состоянии. Иначе говоря, мы позволяем им курсировать в пространстве тела, не ограничивая их узкими концепциями и направлениями, ведущими к слезам.  

Это означает, что мы разрешаем себе испытать нечто мощное и неведомое, не зная, к чему это приведет. Мы широко раскрываем двери подсознания, чтобы незримые силы могли излиться на поверхность в виде чистой психической энергии.

Когда мы позволяем этим силам оказаться в поле осознавания в их изначальном состоянии, не облекая их в определенную эмоциональную форму, они движутся по каналам ощущений, которые в противном случае оставались бы закрытыми. Они оживляют чувства и усиливают осознавание нашего физического тела. Этот опыт — одно из самых изысканных экстатических переживаний хатха-йоги. Он выводит нас за пределы самих себя и за пределы пространства, в котором властвуют наши истории, и мы напрямую переживаем опыт бытия.

По мере продвижения в этой практике, мы открываем каналы для высвобождения психической энергии не только для себя, но и для окружающих людей. Силы коллективного сознания могут течь через нас более свободно, не унося нас в своих потоках. И чем свободнее движутся эти силы, тем быстрее ослабевает их заряд. Таким образом, оставаясь открытыми, мы даем этим силам рассеяться в пространстве тела, прежде чем они обретут форму определенной эмоции.

По мере того как мы учимся напрямую воспринимать движения фундаментальных психических энергий через наше тело, у нас появляется возможность изменять обстоятельства, в которых мы находимся. Мы можем перенаправить силы, лежащие в основе таких эмоций как гнев, обида, привязанность, страх, ревность и жадность, прежде чем они примут разрушительную форму. Мы можем направить эти силы в созидательное русло, способствуя доброте, прощению и взаимопомощи, не обманываясь при этом относительно своих истинных чувств и не подавляя их.

Это не какая-то сверхъестественная способность, а лишь истинная открытость жизненным силам, которые протекают через нас и соединяют нас всех воедино. Благодаря усердной практике йоги мы учимся перемещать их через каждую клетку тела и отпускать накопившееся напряжение, не пролив ни слезинки.

Перевод: Анастасия Брудкова.

Редакция:Юлия Вашталова, Анна Гурьева.

Оригинал текста >>

Практикующим Аштангу не бывает легко. Путь изучения Первой серии тернист, и те, кто рьяно пытаются её освоить, часто испытывают боль и муки. Травмы и неудачи, вкупе с разбитыми надеждами и мечтами, совсем не редкость. Однако прохождение этих препятствий делает практику глубже. Практика Аштанга Виньясы устроена так, что она выявляет нашу агрессию, тщеславие и самонадеянность, а также показывает глубину и абсурдность цепляния за ложные представления о развитии. Когда всё это предстаёт перед нашим взором, мы яснее видим себя, и открываемся возможностям более глубокого эмоционального освобождения.

ИНТЕНСИВ С ТАЕМ ЛАНДРУМОМ В СПБ: 8-15 НОЯБРЯ 2019

Настоящие препятствия — это не требования практики, которые в любом случае достаточно гибкие, а требования, которые мы предъявляем к себе. Продираясь сквозь эти запросы и формируя  сочувственное отношение к своему телу и уму, мы приобретаем нечто куда более ценное, чем наши изначальные желания. Вместо идеализированной практики, где мы выстраиваем каждую позу с хирургической точностью и невероятным мастерством,  мы обретаем практику, которая даёт нам возможность принять себя как есть, сполна насладиться глубоким ощущением того, что ты просто жив, и прочувствовать своё движущееся, дышащее тело.

Во многом благодаря своей линейной структуре практика Аштанги так эффективна. Именно на фоне этой структуры мы ясно видим, что опыт практики линейным вовсе не является. Первые несколько лет он может казаться таковым, по мере того как мы выстраиваем репертуар поз, но вскоре мы достигаем определенных пределов и, кажется, больше не углубляемся в практику асан и просто повторяем заученные формы, а иногда даже откатываемся назад, теряя то, что было уже так хорошо освоено. Однако если мы не обращаем внимания на чувство разочарования и продолжаем практику с открытым умом, в конечном итоге мы приходим к новым удивительным откровениям.

По мере повторения этих циклов мы начинаем замечать более длительные колебания, вызванные эмоциональными перипетиями жизни и всеми бесконечными нуждами работы, семьи и человеческих взаимоотношений. По мере разворачивания этого опыта и прохождения естественного пика наших физических возможностей, закономерно наша практика становится менее физически-ориентированной, двигаясь к более тонким вибрациям, даже по мере того как тело медленно, постепенно, и, хотелось бы надеяться, с достоинством и радостью угасает.

Благодаря линейной структуре практики эти изменения становятся заметными и мы лучше осознаем состояние своей жизненной энергии. Она также помогает не стоять на месте и достигать пределов своих возможностей, а также пересматривать опыт существования в этом теле на каждом этапе жизни. Смысл этой практики не в развитии физических способностей, а в том чтобы еще больше наполнить тело сладостной, растворяющей всё осознанностью. Поэтому всегда имеет смысл делать то, что выводит нас за пределы зоны комфорта и позволяет испытать что-то новое и ранее неизведанное, особенно в пространстве собственного тела. Таким образом, линейная и поступательная структура последовательности всегда напоминает нам о том, что воплощенное в этом теле сознание может бесконечно проявлять и раскрывать себя,в какой бы точке длинного и извилистого жизненного пути, пронизанного Аштангой, мы ни находились.  

В соматическом искусстве погружения в телесные  ощущения не существует конечного результата или высшей ступени. Есть только бесконечное движение непрерывных открытий и переоткрытий. Это движение сознания, которое наслаждается спонтанным раскрытием своей творческой силы — безмерной, сияющей и возвышенной. Система Аштанги со своей ритмичной и органической последовательностью втягивает нас в это движение, или, скорее, постепенно пробуждает к удивительному осознанию того, что мы всегда были частью этого процесса.

Аштанга йога учит нас отступаться от вполне естественных, но ограничивающих тщеславных фантазий о том, что мы можем контролировать тело и подчинять свою жизненную энергию. Для этого система направляет нас к исследованию этих представлений, расставляя почти непреодолимые препятствия на пути, так что мы спотыкаемся сами о себя и начинаем понимать насколько неоправданными и безрассудными могут быть наши амбиции овладения телом.

Вместо разумной последовательности поз и движений, система Аштанги с самого начала предлагает нам нерациональную последовательность, которая становится ещё менее рациональной по мере развития, пока не канет в бездну невозможного. Однако когда мы отрекаемся от своих амбиций овладения мастерством и позволяем себе разумно адаптировать позы, исследование последовательностей Аштанги приносит истинное блаженство. Мы учимся погружаться в непосредственность телесного опыта, не ожидая ничего взамен, так что каждый момент ощущается полным и совершенным.

Таким образом, поступательную и очень трудную структуру этой системы следует принять с распростертыми объятиями, а вовсе не считать ограничением. Она облегчает бремя необходимости все время стремиться к недостижимой цели, позволяя исследовать свои пределы и возможности исключительно для того, чтобы глубже пережить свою истинную природу. И даже если порой последовательности Аштанги кажутся слишком сложными, возможно, причина в том, что мы проецируем на практику свои собственные амбиции, не осознавая этого.

Вместо того, чтобы обвинять Аштангу в излишней жёсткости, линейности или суровости, стоит понять, что жёсткость и суровость, как и деспотические требования совершенства и мастерства, навязаны извне. Осознав это, мы можем переосмыслить те требования, которые мы считали неотъемлемой частью практики, и отпустить их в пустоту выдоха. Именно так мы создаём внутри себя пространство, где сознание может дышать.

Вместо того чтобы предъявлять к себе необоснованные требования, мы можем использовать систему Аштанги как гибкий каркас для изучения и проявления жизненной энергии, другими словами, как основу для создания более близких отношений с созидательными силами, делающими нас теми, кто мы есть. Тогда мы можем усердно практиковать в полную силу без дисциплины, без амбиций, с единственным устремлением — глубоко пережить свою природу и исследовать великое чудо быть живым.

Перевод: Руслан Хуснуллин.

Редакция: Юлия Вашталова, Анна Гурьева.  

Оригинал текста >>

Это прекрасный повод для практики. Без этого многие из нас вообще не стали бы заниматься Аштангой. Для многих, включая меня, это было источником света в темные времена, воодушевляя, когда ничто не помогало. Однако все эти причины основаны на заботе о себе, и приходит время, когда следует избавиться от них.

В какой-то момент на пути йоги земля начинает уходить из-под ног, и ощущение одержимости собой и саморазвитием неожиданно отпадает. Возвращаясь, эти чувства проявляются в истинном свете, и теряют свою значимость. В эти мгновения ясности мы видим, что цели, которыми движима наша практика — эгоцентричны, какими бы утонченными, прекрасными и духовными они ни были. Они отражают наше глубинное стремление самосовершенствоваться.

Осознав это, мы видим, что в более широкой перспективе наш личный прогресс почти ничего не значит. Он не изменит уровень страдания в мире. Более того, мы осознаем, что одержимость своим состоянием ума, включая стремление обладать открытым и сияющим умом, привлекающим божественные силы – это проявление эгоизма и тщеславия.

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

В этот момент наша мотивация к практике начинает меняться. Эти изменения могут казаться весьма незначительными на уровне мыслей, но они обладают кумулятивным эффектом. Мы обнаруживаем, что меньше обеспокоены собой, и больше думаем о том, чтобы быть частью процесса – не потому, что можем что-то получить, а потому, что можем чем-то поделиться.

Точнее говоря, мы видим, что участвуем в более масштабном действе, включающем бесчисленное множество других умов, каждый из которых важен в той же степени, что и наш. Мы осознаем, что поддерживаем этот процесс, отдаваясь ему, нежели пытаясь извлечь какую-то выгоду. Поэтому мы бросаем себя в огонь практики, позволяя ему сжечь наши самскары, не столько ради личного блага, сколько ради самого жертвоприношения. Мы кидаемся в пламя, чтобы поддержать его, позаботиться о нем, позволить ему гореть в полную силу ради всеобщего блага.

Практика становится средством проявления щедрости и пробуждающегося чувства связи с другими. Действуя из этого ощущения взаимосвязи, действуя из любви, мы участвуем в процессе йоги более полно.

Эти изменения в мотивации могут повлиять на привычный образ жизни. Они выдергивают нас из узкого мировоззрения, которое заставляет практиковать только в удобное для нас время и в комфортном месте. Они вдохновляют нас идти в местную Шалу и заниматься вместе с другими, вместо того, чтобы прятаться дома, «работая» над собой. Они вдохновляют нас приходить постоянно, чтобы усилить чувство всеобщей взаимозависимости, углубляющее приверженность каждого практике и подпитывающее сообщество энергией. В конце концов, они вдохновляют нас посетить эпицентры традиции, не только для того, чтобы получить наставления и улучшить свою практику, но чтобы быть неотъемлемой частью коммьюнити.

Йога – это пробуждение к реальности существования других существ. Поэтому, если йога – это то, чего мы хотим, нам нужно практиковать не ради самосовершенствования, а более осознанно — ради блага других. Нам повезло родиться в то время, когда побеги Аштанга Виньясы разрослись по всему миру и расцвели в виде множества небольших шал. Мы можем проявлять нашу благодарность, помня о том, что практика сделала для нас, стараясь отдать, по меньшей мере, столько же, сколько получили. Тем из нас, кого эта практика спасла из падения в бездну, на это может потребоваться не одна жизнь.

Перевод: Анна Гурьева, Юлия Вашталова. 

Оригинал текста >>

Открывающая мантра описывает Патанджали как соединение человеческой и змеиной форм. Согласно тексту, он имеет форму человека выше пояса, однако его торс располагается на свернутом в кольца хвосте змеи, а его человеческое лицо, выражающее глубокое спокойствие, покрыто капюшоном из тысячи змеиных голов, поющих разными голосами. В четырех своих руках он держит раковину, колесо и меч.

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Имя «Патанджали» буквально обозначает «выпавший из рук». Согласно одному из толкований, он получил это имя при рождении, когда, впервые увидев его змеиную форму, пораженная мать уронила его. Ее реакция вполне объяснима, и можно предположить, что мы поступили бы так же, неожиданно увидев змеиные очертания Патанджали в нашем сознании и почувствовав, что принимаем столь же странный вид. Однако возможность слиться с этой формой начинает казаться весьма увлекательной, если вникнуть во внутренний смысл образа змеи.

Символ опоры

Змеи живут между двух миров. Они передвигаются в тишине, по большей части незамеченными, в пространстве между предметами. Они живут на поверхности и под землей, между светом и тьмой. В первобытных культурах змеи часто одновременно символизируют и жизнь, и смерть, как бы парадоксально это ни звучало. Они являются символом жизни из-за своей удивительной способности размножаться и обновляться, сбрасывая шкуру. Символ смерти связан с их способностью убить одним укусом. Таким образом, они представляют собой пограничное пространство между созиданием и растворением.

В индийской мифологии змеи часто играют роль опоры. Хорошим примером этого служит образ Вишну, хранителя мироздания. Обычно он изображается возлежащим на поверхности космического океана на подушке, которая располагается на спине первозданного змея Адишеши. Хвост змеи поддерживает подушку Вишну, а тысячи змеиных голов простираются над божеством в форме навеса, дающего тень. Это поразительный образ, так как он предполагает, что даже божественный хранитель Вишну, которому миллионы поклоняются как безусловной изначальной опоре, сам опирается на нечто менее возвышенное и почитаемое. Именно так он и изображается – возлежащим на спине змеи.

Другим примером может служить история змеиного короля Васуки, который позволяет использовать свое змеиное тело как веревку для «взбалтывания космического океана». Это мистический сюжет из Махабхараты, в котором боги и демоны вместе пытаются добыть сому, живительный нектар созидания, дающий мистические озарения. Они оборачивают Васуки вокруг огромной горы и начинают поочередно тянуть его, взбалтывая молочный океан до самой глубины. Когда сома поднимается на поверхность, Васуки не просит ни единой капли. Он просто соскальзывает обратно в воды океана и позволяет забыть о себе.

Использование змей как символа опоры заключает в себе одну простую, но глубокую истину: любая организационная структура зависит от чего-то, находящегося за ее пределами, чего-то, что невозможно распознать, не разрушившись при этом.

Наше собственное существование является таковым. Схематичные структуры, с которыми мы так тщательно себя идентифицируем, структуры, которые называем собой, обуславливаются присутствием разума, редко кем осознаваемого.

Он лежит в основе созидательных процессов мыслей, чувств и действий; удерживает то, что мы называем собой, вместе; формирует идентичность, обстоятельно превращая нас в тех, кто мы есть. Однако у этого разума нет определенного названия, потому что оно поставило бы под угрозу наше чувство контроля.

Пробуждение Змеи

В Хатха-йоге для этого разума есть имя, заимствованное из древней тантрической традиции, из которой и возникла практика Хатха-йоги. Она называется Кундалини и изображается в виде свернутой в кольца змеи, спящей на тазовом дне. Считается, что она владеет присущим нам огромным, но, в основном, нереализованным потенциалом духовного озарения. Скрученное покоящееся тело символизирует наш спящий разум, дремлющую способность видеть сквозь проекции ума.

Хатха-йога дает нам возможность непосредственно осознать ее присутствие внутри и даже погрузиться в ее разум, пока мы не почувствуем, как этот разум проявляется на тонких уровнях нашего тела и ума, меняет направление мыслей, влияет на ощущения и пронизывает процессы жизнедеятельности. Смысл в том, чтобы, постоянно погружаясь в этот чувственный опыт на протяжении длительного времени, мы постепенно смогли растворить наши ошибочные представления о контроле и изоляции.

Говорят, что Хатха-йога начинается, когда Кундалини пробуждается ото сна и с шипением поднимается «как змея, которую бьют палкой». Поднимаясь, змея прожигает запутанные клубки обусловленности. Она показывает непостоянную природу наших представлений о себе и открывает ум глубокому спонтанному пониманию. Этот процесс, который вначале принимает множество разных форм, но крайне редко разворачивается во всей своей полноте, и представляет собой пробуждение естественной разумности. Она растворяет ошибочные представления о контроле, показывая ничем не сдерживаемое сияние истинной природы, что и является блаженной пульсацией жизни, которая с такой любовью движется в нас.

Внутреннее дыхание

Согласно тонкой анатомии Хатха-йоги, скрученное тело Кундалини заслоняет нижний вход в центральную ось тела. Она даже изображается в виде спящей змеи с головой, закрывающей проход в центральный канал, не давая внутреннему дыханию войти. Когда змея просыпается и раскручивается, преграды больше нет, и внутреннее дыхание может спонтанно подняться по Сушумна Нади.

Этот самый важный нади находится между Идой и Пингалой, лунным и солнечным каналами, по которым обычно движется внутреннее дыхание, пробуждая созидательные и растворяющие движения ума. Когда эти потоки балансируются, позволяя Пране проскользнуть в пограничное пространство между ними, мы переживаем состояние озарения. Это первый опыт медитации.

Большинство существующих сегодня практик Хатха-йоги были изначально созданы, чтобы пробудить Кундалини через балансирование праны и апаны – двух взаимодополняющих форм жизненной силы, которые управляют противоположенными процессами созидания и растворения в нашем теле и уме.

В качестве аспекта внутреннего дыхания прану можно ощутить как движение, направленное вверх и наружу. Оно исходит из области сердца, что наиболее заметно во время фазы вдоха, когда грудная клетка приподнимается и расширяется, выпрямляя позвоночник и поднимая голову и плечи. В пространстве ума прана следует тому же паттерну восхождения и расширения вовне. Здесь прана отвечает за ветвление наших мыслей, или, другими словами, за преобразование одной формы во множество мыслеформ, посредством воображения, памяти или логического мышления. Это часто ощущается как восходящий поток, простирающийся в бесконечность над головой. Прана отвечает за нашу восприимчивость и открытость, а также способность смотреть на вещи с разных точек зрения.

С другой стороны, противонаправленная сила апаны может интуитивно ощущаться как нисходящее и сжимающее движение, стремящееся к тазовому дну. Эта сила, которая преобладает на выдохе, отвечая не только за выталкивание субстанций из тела, но и за непрерывное растворение наших мысленных образований.  Каждое мгновение растворяющая сила апаны очищает внутреннее пространство ума, освобождая место для появления новых мысленных форм. Таким образом, апана – это сила, которая позволяет нам фокусироваться на одних предметах, исключив из области внимания другие, принимать решения, или просто отпускать ситуации. Она лежит в основе ясности и стабильности ума.

Когда прана и апана находятся в движении, они порождают внутренние голоса, с помощью которых мы непрерывно описываем свой опыт, беседуя сами с собой о происходящем. Эти голоса жизненно важны для нашего душевного равновесия, но они же затрудняют понимание истинной природы реальности, навязывая свои истории для объяснения нашего опыта, и в результате мы уже просто не можем воспринимать вещи такими, какие они есть.

Практики Хатха-йоги учат нас приводить прану и апану в баланс, а затем соединять их в центральном канале тела. Эта мудра создает сильный внутренний жар, которое помогает Кундалини пробудиться. Жар, о котором мы говорим, это метафорический жар концентрации внимания, удержания ума в настоящем моменте, то есть в пограничном пространстве между двух противонаправленных потоков созидания и растворения. Когда ум находится в этом пространстве, образуется жар, и Кундалини начинает пробуждаться.

Медитация с опорой

Возвращаясь к образам открывающей мантры Аштанга йоги, мы видим мудреца Патанджали, или его человеческую форму, спокойно восседающим в центре между двух змеиных форм, которые и символизируют тонкие паттерны восприятия праны и апаны. Восходящий и расширяющийся паттерн праны передан через образ парящего капюшона из змеиных голов, а нисходящий и сжимающийся паттерн апаны – через тяжелый, скрученный в кольца хвост змеи.

Можно представить себе, как Патанджали с тихим восхищением слушает пение тысячи голов змеиного капюшона. Они символизируют бесчисленные варианты проявления праны, а значит, и бесконечное разнообразие возможных точек зрения, которые он может применить в отношении любой ситуации. Однако абсолютно спокойный, умиротворенный взгляд в пространство показывает, что он не позволяет этим голосам завладеть его вниманием. Он не позволяет ни одному из них отвлечь его от происходящего, не погружается ни в одну из историй.

Опираясь на змеиный хвост, символизирующий апану, Патанджали остается заземленным, воплощенным, связанным с земной жизнью, поэтому он может слушать голоса парящих над ним змеиных голов, не увлекаясь их историями. Именно поэтому он также может ценить их за музыкальность в ее чистой форме. Другими словами, он может восхищаться красотой их проявлений, не увлекаясь содержанием драматического повествования и не принимая его за свою реальность. Патанджали может воспринимать их проявления прямо, беспристрастно, с позиции чистой эстетики.

Медитативная практика нахождения в центре между движениями праны и апаны и способность видеть их по мере проявления представлена в Бхагавад-Гите как один из сакральных путей к Пробуждению. Кришна очень точно описывает этот метод как «переливание праны в апану и апаны в прану». Это прекрасное объяснение точно передает богатство и плавность подобного медитативного опыта. Когда прана и апана сбалансированы, субстанция наших мыслей уподобляется теплому маслу или гхи. Она блестит на жертвенном огне нашего осознавания, плавно перетекая из одной мысленной формы в другую, по мере того как мы переливаем ее в состоянии тихого благоговения и изумления.

Согласно этому описанию, медитация не является практикой не уничтожения или подавления мыслей; наоборот, мы даем им пространство и любуемся их совершенной красотой по мере их проявления. Постигнув внутренний смысл образа змеи, мы можем взглянуть на собственные мысли как на эфемерные отблески змеиной богини, переливающиеся затухающими угольками в ее блаженном сиянии, раскрывающие Кундалини как тонкую сущность того, кем мы являемся.

Открывающая мантра позволяет нам взращивать этот глубокий медитативный опыт с самого начала через настройку на тонкие паттерны восприятия праны и апаны, и через понимание их как проявления созидательного разума, который поддерживает наше существование. По мере того как мы направляем внутреннее дыхание в длинные струящиеся линии аштангической последовательности, мы начинаем чувствовать движение этого змеиного божества внутри нас.

Перевод: Юлия Вашталова,
Редактура: Мария Удовиченко, Анна Гурьева.

Оригинал текста >>

Другие статьи Тая

• Аштанга: история любви >>
• Мула-бандха >>
• Что такое выравнивание >>
• Аштанга и боль >>
• Асана как йога >>
• Музыка йоги >>
• Майсорские заметки. Уроки Седьмой серии >>
• Практика не должна зависеть от жесткой дисциплины >>

Тай Ландрум (authorized level 2, директор и преподаватель знаменитой студии Yoga Workshop в Боулдере (США, шт. Колорадо) — развенчивает распространенные идеи о том, что практика йоги зависит от жесткой дисциплины и силы воли. 

«Часто говорят, что йога требует дисциплины, и, возможно, так и есть. За годы практики мы постепенно приобретаем новую форму, и постепенно узнаем самих себя. Однако эффективность практики зависит от некого присутствия, которое является анафемой для концепции йоги как дисциплины или чего-то, противоположного нашей природе хоть в какой-то мере.

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Для того чтобы полностью присутствовать внутри себя, нам нужно оставить в стороне желание придать себе иную форму. Это значит, что нам необходимо отложить свои представления о том, что именно мы должны испытывать в текущий момент, и дать себе пространство, чтобы переживать себя именно такими, какие мы есть. Это может означать позволить себе сражаться, прилагать усилия и исследовать свои пределы, если  именно это кажется наиболее естественным. Однако даже это сильно отличается от подчинения себя дисциплине.  В этом есть некая спонтанность,  даже радостное возбуждение, которого дисциплина не позволяет.

И, хотя постоянство жизненно важно для практики, оно не должно всегда зависеть от жесткой дисциплины или экзистенциального беспокойства о том, кто мы есть. Эти мотивы могут быть полезными какое-то время, однако, в конце концов, их нужно швырнуть в огонь. Лишь когда они оживлены любовью, благоговением и самозабвенным изумлением перед тем, что можешь чувствовать движение своей жизненной силы, лишь тогда практика действительно оживает».

Перевод: Анна Гурьева

Другие статьи и видео Тая

• Аштанга: история любви >>
• Мула-бандха >>
• Что такое выравнивание >>
• Аштанга и боль >>
• Майсорские заметки. Уроки Седьмой серии >>

Йога была мне неинтересна. Я считал ее чем-то поверхностным, занятием для людей с дурным вкусом, не знающих, что еще делать со своими телами. Но я был подавлен глубокой и непреходящей печалью, владевшей мною в течение долгого времени. Кто-то убедил меня попробовать Аштангу, и посоветовал местного учителя. Поскольку все прочие варианты истощились, я дал йоге шанс, и эффект был ошеломительным.

Аштанга ворвалась в меня. Он коснулась моих ран, заставила меня трепетать. Она заставила меня жаждать растворения. Она заставила меня снова хотеть жить. Пока я не попробовал Аштангу, я представлял свое страдание как нечто неосязаемое, отдаленное и не имеющее отношения к моему телу. Но благодаря Аштанге я начал осознавать свое тело, и увидел, что оно было наполнено горем. Она показала мне, что мое тело было центром всего, что я чувствовал. Она даже показала мне, как и где хранились мои страдания. Направляя туда свое дыхание, я дышал тяжело, с усилием, но я чувствовал, как что-то во мне пытается освободиться. Это было нечто бездонной глубины и красоты, настоящее откровение.

Несмотря на то, что я едва мог это выносить, я принял решение практиковать ежедневно, и никогда не оглядывался назад. Практика была болью. Было много трудных моментов – воспоминаний, распознавания, борьбы.  У меня была серия переживаний, на уровне эмоций и восприятия, изменивших лежащие в основе взаимоотношения с самим собой, и позволивших встретить себя, по крайней мере, в некоторые пиковые моменты, с любящей добротой. И в эти мгновения тьма уступила место осознанию.

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Поначалу я не хотел слишком погружаться в философию йоги, потому что прекрасно знал, как философия может все испортить. Я просто хотел ощущать это. И я ощущал ровно столько, сколько мог выдержать. Однако со временем, когда я почувствовал почву под ногами, пришло страстное стремление понять, что именно происходило со мной в йоге. И как только я начал изучать мудрость традиции, моя интеллектуальная жизнь тоже перевернулась.

Неожиданно для меня, философия йоги прояснила и осветила западную философию, которой я занимался. Несмотря на разные языки, они пробирались сквозь одни и те же изначальные проблемы, и часто предлагали весьма схожие решения. Я пришел к выводу, что некоторые древние философы, такие как Сократ и Плотин, и даже современные, такие как Руссо и Витгенштейн, были столь же целеустремленными, как и постоянно предававшиеся аскезе йогины.

В то же время, я начал отдалять себя от безостановочного танца ума. Чем больше я практиковал йогу, тем больше я мог видеть сквозь определенные проблемы философии; не то чтобы я находил ответы, но я понимал, как отпустить предпосылки, делающие их столь трудными для понимания. Постепенно йога научила меня, как удерживать ум на расстоянии, и как искать руководства у других своих сторон.

Я получил степень, и провел год в качестве постдокторанта, размышляя о том, что предпринять дальше. Я приехал в Боулдер, чтобы провести лето, обучаясь у Ричарда Фримана. В первый же день я встретил свою будущую жену и мать моих детей. В конце лета Ричард и Мэри попросили меня преподавать йогу в их студии, так что я отклонил уже принятое предложение о позиции помощника профессора в университете Вирджинии, и остался в Боулдере, чтобы учить йоге. Это было самое лучшее безответственное решение, которое я когда-либо принимал.

Йога остается основным ориентиром моей жизни. Я вижу йогу как практику раскрытия навстречу полноте опыта, то есть – изобилию, сиянию, непреодолимости созидающей действительности. Йога научила меня присутствовать как внутри себя, так и внутри моих взаимоотношений.  Я ни в коем случае не претендую на то, что достиг в этом хоть какого-то мастерства, но постепенно йога приоткрывает мне полную блаженства тайну сочувствия как абсолютной открытости перед действительностью. Это центральная тема моей истории любви с йогой.

Перевод: Анна Гурьева

Другие статьи Тая

• Мула-бандха >>
• Что такое выравнивание >>
• Аштанга и боль >>
• Асана как йога >>
• Музыка йоги >>

У каждого из нас есть врожденное чувство формы, и метод Аштанги позволяет раскрыть его.

Тело – лишь инструмент, который можно настроить на чистое, глубокое, проникновенное звучание.  Но кто же истинный слушатель?

Тай Ландрум (authorized level 2) —  один из самых глубоких западных учителей йоги —  каждым своим движением и каждым словом учит нас не ограничивать себя ни в чем.

Уже скоро его можно будет увидеть и услышать лично!
8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Музыка йоги | Тай Ландрум (русские субтитры) from Juily Kiran

Травматический опыт рождения открыл нас воздействию внешних сил. Он сделал нас уязвимыми перед болезнями и смертью, сузив наше сознание до рамок отдельного, изолированного и хрупкого организма. Обретение баланса между внутренними и внешними силами стало проблемой, затрагивающей все аспекты человеческой жизни. Решение этой проблемы является центральной задачей традиционной индийской медицины, алхимии, астрологии, философии и йоги. Каждая из этих дисциплин пытается, своими способами, раскрыть тайну выравнивания наших внутренних сил с их космическими вариантами и создать баланс, необходимый для поддержания жизни и эволюции.

В теории Хатха-йоги баланс восстанавливается путем стабилизации солнечного и лунного дыханий и их последующего слияния в центральном канале тела. Такое объединение стимулирует третий поток, который несет силу пробуждения сквозь толщи сознания. Эта сила называется кундалини. Ее символизирует змея, спящая на тазовом дне, чей рот плотно закрывает вход в центральный канал. Свернувшееся кольцами, овеянное дремой тело змеи символизирует глубокий сон нашего разума и непроявленный потенциал внутреннего развития.  Уравновешивание солнечного и лунного дыхания в сочетании с гидравлическим давлением, создаваемым йогической техникой мула-бандхи, пробуждают змееподобную богиню ото сна, и она с шипением поднимается вверх,  «подобно змее, которую ударили палкой» («Хатха-йога Прадипика»)

Движение кундалини вверх – это метафора процесса пробуждения, который открывает нам непреходящую природу вещей. Поднимаясь, кундалини пронзает заблуждения, ограничивающие наш разум, и прожигает насквозь узлы обусловленного восприятия. Она растворяет границы между внутренним и внешним, предметом и объектом, разумом и телом, которые удерживают нас в пределах изолированного ощущения себя. Достигнув головы, она расплавляет лунный диск, и прохладный нектар проливается дождем, наполняя нас сочувствием, помогая полностью открыться действительности.

Излияние нектара – это кульминация Хатха-йоги в микрокосме тела. В этот момент чувство собственного «я» растворяется, восстанавливая в сознании изначальную целостность, которой мы обладали в утробе матери, до того как нас насильно вытолкнули в мир отдельных существ, грубо отделив при рождении. В этом благодатном потоке взаимопроникают и полностью сливаются внутреннее и внешнее, микрокосм и макрокосм, пустота и форма. И в этом слиянии мы переживаем глубинное воспоминание о невыразимой взаимосвязи всех существ. Это и есть спонтанное переживание недвойственности, заключенное в опыте целостности.

Пробудить переживание целостности и есть цель Хатха-йоги. Большинство из нас испытают лишь подобие этого опыта, позволяющего ощутить сладостный вкус внутреннего освобождения, но это не окончательная трансформация. Поток нектара быстро иссякает, свет осознавания тускнеет, и вот мы уже обнаруживаем себя в прежнем теле, напряженном и скованном, с прежними желаниями, страхами и тревогами. Однако благодаря этим мимолетным мгновениям внезапного озарения, мы можем по-иному воспринимать и взаимодействовать с силами, формирующими наш ум.

Попробовав нектар, мы, естественно, стремимся к нему снова, подобно пчелам, летящим на мёд в улье. Мы страстно желаем снова ощутить вкус нектара, но не знаем точно, как и где его отыскать. Тогда мы обращаемся к близким нам традициям медитации, надеясь обнаружить полезные указания или техники. Однако жгучая жажда прошлого опыта часто вводит нас в заблуждение, заставляя воспринимать всё слишком буквально, и мы начинаем мыслить искусственными и громоздкими категориями.

Если мы обратимся к теории алхимии ранней Хатха-йоги, то узнаем, что нектар образуется при уменьшении плотности сексуальных флюидов. Благодаря стабилизации дыхания они поднимаются по центральному каналу тела, пробуждая алхимические силы разума.

По мере движения вверх, плотность флюидов уменьшается, и они постепенно превращаютсяв изысканную сладкую амброзию. Этот молочно-белый нектар хранится в лунном диске, непосредственно над и за мягким нёбом, в центре головы. С помощью кхечари—мудры, когда язык вытягивается наверх к черепному своду, мы можем испить нектар и ощутить сладкий вкус – расу — вечности.

Можно понимать эту старую и увлекательную теорию буквально и пытаться использовать мула-бандху как гидравлический насос, который закачивает нектар в голову. Однако подобная идея абсурдна, так как она лишь увеличивает те самые привязанность, тревогу и двойственное восприятие, которые скрывают истинную природу вещей и препятствуют переживанию нектара.

В более поздних интерпретациях Хатха-йоги, которые оставляют темы алхимии в стороне, мы находим теорию, которая кажется намного более понятной. Уменьшение плотности сексуальных флюидов приводит к сублимации жизненных энергий, а техника мула-бандхи — это средство подъема  этих энергий по центральному каналу тела, где они рассеивают  наши ложные представления об отдельности. При этом техника мула-бандхи разворачивает нисходящий поток апаны, или нисходящего дыхания, и направляет его к корню пупка, где он сливается с восходящим дыханием, или праной, которая удерживается в области живота с помощью джаландхара-бандхи. Смешение противонаправленных дыханий создает сильное внутреннее тепло, которое перемещает жизненную энергию вверх по центральному каналу, и тем самым пробуждает змею кундалини. Когда эта энергия поднимается, она насквозь прожигает наслоения обусловленности и рассеивает множественные заблуждения об отдельности, которые формируют нашепонимание индивидуальной личности. На пике данного процесса происходит растворение чувства самости, и в пустоту нашего очищенного сознания изливается нектар вечности.

Погоня за нектаром может превратиться в навязчивую идею, а слишком буквальное понимание техники и всего процесса в целом может снова привести к неверному использованию мула-бандхи. И вот, мы уже изо всех сил сжимаем тазовое дно и подтягиваем живот в надежде создать такое внутреннее давление, чтобы силой пробудить змею кундалини. Однако в момент ясности мы осознаем все высокомерие таких попыток и прекращаем их.

Не то чтобы процесс Хатаха-йоги был слишком размытым, наоборот, он отражает строгую традицию исследования психодинамики медитативного опыта, традицию, из которой следует продолжать черпать знания. Однако следует с умом интерпретировать ее теории и практики, чтобы, понимая эзотерический смысл, соотносить их с нашей текущей ситуацией.

Смысл мула-бандхи в том, чтобы растворить поляризующие структуры нашего эго, которое, совершенно очевидно, управлять этим процессом не может. Наоборот, это должно произойти естественно и спонтанно с минимальным вмешательством. По мере приближения к такому пониманию, наше ощущение мула-бандхи и сопряженных йогических техник становится более тонким, и вместо косного применения техники мы начинаем соотносить наши действия с текущим моментом и условиями. Мы становимся внимательнее, чаще экспериментируем, более чутко реагируем на непосредственные подсказки, продиктованные собственными ощущениями.

Когда умозрительные идеи относительно практики отступают, мы начинаем искать нечто более ощутимое в нашем непосредственном телесном опыте, нежели отдельные моменты восторга, которые когда-то привели нас в йогу. Теперь практика – это не столько попытка вызвать яркие переживания трансцендентности, сколько возвращение этих экстатических нитей в полотно повседневной жизни.  

Мы учимся быть более мягкими и гибкими в работе с мула-бандхой. Вместо попыток заставить дыхание течь по тому или иному каналу мы пытаемся не препятствовать движению  нисходящего и восходящего потоков, ощущая их взаимное проникновение в пустоте тела. Мы учимся напрягать и расслаблять тазовое дно, чтобы направить пульсацию вверх по пустому каналу позвоночного столба. Мы следуем за этими ощущениями, продираясь сквозь переплетения воспоминаний и эмоций, полностью распутывая их. Со временем мы начинаем практиковать мула-бандху  посредством работы с вниманием, позами и дыханием в той же степени, что и посредством работы с сухожильным центром промежности. Мы заново открываем для себя эту технику, опираясь теперь на собственный освобождающий опыт.

По мере того как мы утверждаемся в практике этого нового подхода, мы продвигаемся глубже по пути истинного исследования тела. Практика мула-бандхи направляет внимание внутрь, и мысли о трансформации уже мало нас занимают. Со временем внимание остается в пределах центральной линии тела, где мы  можем почувствовать взаимопроникновение восходящего и нисходящего потоков.  И тогда мы ощущаем едва уловимое присутствие третьего непрестанно поднимающегося потока. Сохраняя дыхание сбалансированным и глубоким, мы учимся располагать себя непосредственно над этим потоком, позволяя ему омывать, очищать, обновлять и освещать нас каждую секунду, даже в повседневной жизни. Постепенно отпуская болезненное напряжение мышления, мы остаёмся открыты нежному излиянию благодати. Теперь она воспринимается как легкий, непрерывный дождь, который проливается сквозь пустоту тела, питая нашу любовь ко всем живым существам.

Смысл тантрической практики и состоит в том, чтобы поместить себя в этот поток, чтобы всегда чувствовать восходящие и нисходящие потоки божественного. Аштанга йогу можно, в полном смысле слова, рассматривать как современную тантрическую практику. Вместо концентрации на внезапных и резких моментах пробуждения она стимулирует нежное и постепенное движение жизненной силы вверх. С помощью внутренних замков, визуализаций и техник выравнивания позы, мы учимся концентрировать ощущения в области тазового дна, направляя их вверх по центральному каналу тела, но не в отдельные моменты сосредоточения инаправленного усилия, а с каждым вдохом.

Несмотря на то, что поначалу эти техники часто практикуют с изрядным усилием, со временем подход становится мягче. В частности, это приходит с пониманием их непосредственного назначения – установить паттерны пробуждения в нашем сознании, пока мы не сможем ощутить их на тонком уровне, как мягкий и ровный поток в самой сути нашего телесного опыта. Когда мы спонтанно почувствуем, как поднимается этот третий поток, уже не будет необходимости в технике или ее отрицании. Мы просто можем оставаться в настоящем моменте, непосредственно переживая опыт пробуждения. 

Оригинал текста >>

Перевод by #TranslationBandha: Мария Удовиченко, Юлия Вашталова, Григорий Кошкин.
Ответственный редактор: Анна Гурьева.

Другие статьи Тая Ландрума в русском переводе

• Аштанга: история любви >>
• Мула-бандха >>
• Что такое выравнивание >>
• Аштанга и боль >>
• Майсорские заметки. Уроки Седьмой серии >>
• Практика не должна зависеть от жесткой дисциплины >>
• Образ змеи >>

Хатха-йога — это метод, позволяющий нам переживать чувственный опыт во всей его полноте, и открываться присутствию божественного — не внутри конкретных объектов сенсорного восприятия, а внутри пространства нашего сознания. Этот метод работает с противонаправленными силами в теле, которые символически представлены Солнцем и Луной, или слогами ХА и ТХА, приводя их в равновесие. В теле много разнонаправленных сил, поэтому существует много форм выравнивания. Хатха-йога основана на идее о том, что мы можем сбалансировать все эти силы через работу с дыханием. Основная техника — это выравнивание праны и апаны, восходящих и нисходящих потоков дыхания, относительно центральной оси тела. Когда эти силы сбалансированы, мы получаем доступ к телесному опыту, и видим бесконечные паттерны чувств и ощущений. Практика состоит в том, чтобы присутствовать по отношению к чувствам и ощущениям, позволяя им разворачиваться в открытом осознавании, и не пытаться их как-то объяснить. Через практику мы даем себе пространство и позволяем своему сознанию дышать.

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Это начало Хатха-йоги, а конечной точки там, на самом деле, нет. Философия Хатха-йоги основана на опыте, а не на теоретических предположениях, поэтому для нее нет места, кроме «здесь», нет времени, кроме «сейчас», и не нужно делать ничего, кроме как полностью пребывать в настоящем моменте. Хатха-йога учит, что, давая себе пространство, мы можем направить пристальное и глубокое внимание на внутренние движения чувств и ощущений, и посредством такого осознавания получить более полное представление обо всем, что происходит внутри и снаружи. Цель практики Хатха-йоги и присутствия в настоящем, которому она учит — проживать каждый момент с исчерпывающей ясностью. Другими словами, поддерживать открытое и живое осознавание, всегда пребывающее в текущем моменте, что с изяществом раскрывает любую, самую обычную, повседневную ситуацию как проявление чего-то высшего.

Соприкоснуться с божественным посредством Хатха-йоги не означает оказаться в каком-то запредельном или нечеловеческом мире. Это означает проживать данный мир более близко, живо, более непосредственно, чем раньше, тем самым полностью растворяя изолирующее чувство обособленности от происходящего и пребывания в мире в форме отдельного существа. Опыт, о котором идет речь, нам знаком. Он может внезапно проявиться при созерцании прекрасного, когда что-то заставляет нас забыть о себе, например, красота мира природы. Такое переживание могут провоцировать самые обычные вещи — солнечный свет, скользящий по янтарным равнинам до тенистых гор на горизонте, вершины которых переливаются и сверкают, влажные после вечернего дождя. Иногда подобные ситуации застают нас врасплох, и, если это происходит, внутри что-то неожиданно переключается, и мы застываем в полной внимательности. Изумленные и восхищенные красотой, мы забываем себя, растворяясь в раскрывающемся великолепии настоящего момента.

Расписание занятий в Аштанга йога Шале СПб >>

Хотя мы теряем себя, — или, скорее, именно поэтому, — мы ощущаем в себе больше света, пробуждения, близости с реальностью. Когда переживание угасает, и мы возвращаемся к своему «я», то чувствуем себя очищенными и обновленными, словно прохладная земля после летней грозы. Это опыт остается в нашей памяти как критерий ясности. Он развивает наше чувство настоящего и дает некоторое представление о том, каково это — проснуться от заблуждений и жить в непрерывном распознавании природы реальности, которая столь совершенным образом раскрывается вокруг нас. В этом смысл Хатха-йоги — не только вызвать такой опыт, но и поддерживать его, чтобы понимание истинного стало пронизывать ткань нашей повседневности, полностью возвращая нас в настоящий момент. В Хатха-йоге, особенно, когда ее воспринимают через призму школы нектара, именно это означает быть полностью пробужденным.

Так, практика Хатха-йоги требует не более и не менее чем непрерывного внимания к паттернам  чувств и ощущений, танцующим внутри нашего поля восприятия. Это материал нашего опыта, и поэтому — сама суть нашей реальности. За пределами этого нечего видеть, а, следовательно, нечего терять. Там — лишь объекты домысла и воображения, которые наш ум извечно создает и растворяет, используя тот же материал чувственного опыта. Осознавая чувства и ощущения, и давая себе пространство, мы можем наблюдать этот процесс, и проникнуть в суть того, как ум создает реальность. Точнее, мы получаем ясное понимание того, как ум создает чувство отделённости от других явлений, проектируя различные идеи об их изолированной природе и о том, кто мы есть, тем самым окружая нас слишком толстым защитным слоем физических и ментальных форм.

В Хатха-йоге, которая сосредоточена на исследовании тела, это понимание приходит по мере растворения представлений о нем. Отслеживая движение телесных ощущений, мы обнаруживаем, что они протекают вопреки всем нашим воображаемым пространственным границам. Иными словами, мы понимаем, что они простираются за поверхность нашей кожи, серпантином обвиваются по контурам нашего тела, и затем угасают в окружающей нас пустоте. По мере того как мы расслабляемся в этом опыте, наши границы исчезают, открывая телу поток чувств и ощущений, а так же пространство, в котором они возникают, и это именно то, чем является сознание. Через этот опыт, по мере того, как разница между телом и сознанием исчезает, мы снова понимаем, что сознание — это суть нашего тела.  Вместо того чтобы терять одно в другом или сводить их к какой-то концепции, мы позволяем им соприкоснуться, почувствовать и пробудить друг друга. И, когда они пробуждены, наше представление о себе растворяется, и мы теряем себя в бесконечном исследовании их тесной взаимосвязи.

Через исследование Хатха-йоги мы  по-настоящему осознаем, что наше чувство отделенности — это нечто иллюзорное. Границы явлений начинают исчезать в открытом пространстве тела, и мы ощущаем глубинную близость со всем, что нас окружает. Это ощущение связи — и есть нектар Хатха-йоги, сладостный секрет божественного союза Солнца и Луны, ХА и ТХА, от которого практика получила свое имя. Оно приходит спонтанно, когда наше тело полностью очищено принимающей и любящей осознанностью. Иными словами, когда новое осознавание, утратив чувство обособленности в момент удивления тому, что открылось перед ним, видит, осязает и пробует внутренние границы тела, в которых хранится наша память и «архив» нашей эмоциональной жизни.

Это ощущение близости указывает нам на одну из высших форм выравнивания, к которой нужно стремиться. Это намного больше, чем «правильный» взгляд на мир. «Правильный» взгляд — это приведение наших идей в соответствие с реальностью, в то время как опыт, о котором идет речь, лежит за пределами ограничивающих представлений. Мы могли бы описать это как выравнивание сознания с телом, но тогда сама идея выравнивания начинает рушиться. Эта идея предполагает две отдельные вещи, существующие в своего рода гармоничном балансе, в то время как такой опыт содержит понимание того, что эти двое, сознание и тело, в конечном итоге не отделены друг от друга.

В Хатха-йоге мы не пытаемся подменить это понимание философскими концепциями, например, монистической, где сенсорное различие между телом и сознанием затушевано, а исследуем его напрямую на собственном опыте, снова и снова. Не для того чтобы подтвердить какие-либо идеи, а для того, чтобы в непрерывном переоткрытии себя проявляться как высшее сознание.

«Правильное» видение не особо ценно, если оно отвлекает нас от происходящего на самом деле, и мешает непосредственно переживать реальность. Хатха-йога, таким образом, отделяется от философских диспутов, а учит пути прямого опыта. Другими словами, вместо развернутых ведических доктрин о недвойственной природе тела и сознания, она учит прямому переживанию того, что описывает доктрина. В Хатха-йоге мы вновь и вновь открываем для себя союз между сознанием и телом, и это и есть пробужденная жизнь.

Через осознанное исследование тела Хатха-йога обнажает перед нами призрачную природу мира иллюзий, показывая его как проекцию нашего ума. Однако это не сопровождается утратой интереса к миру. Мы не убегаем от форм и явлений, кажущихся нам отдельными и уникальными, воспринимая их как несуществующие. Напротив, мы ценим их еще больше, как эфемерные отражения чего-то необыкновенного и прекрасного, чего-то столь же близкого и естественного, как наше сознание.

Вместо того чтобы превращать сознание в идола, или помещать его в рамки искусственной концепции божественного, Хатха-йога побуждает нас распознавать сакральную природу всего, что предстает перед органами чувств внутри сознания, и поэтому побуждает воспринимать все феномены как непосредственное проявление  тонкой сущности того, кто мы есть. Это значит, воспринимать ощущения любого рода как бессмертное присутствие сознания, которое распространяется вовне через наши органы чувств, и удерживает феноменальный мир в своем лоне. А, когда мы теряем себя в молчаливом изумлении перед этим присутствием, все предстает неожиданно и безоговорочно совершенным.

Способность удивляться — это неотъемлемая часть Хатха-йоги, и понятно, почему: это психологическое основание для опыта-откровения. Для того чтобы испытать удивление, явления должны предстать как полные света и глубины. А, когда мы теряем способность удивляться, кажется, что мир меркнет и холодеет под нашими ногами. Без этой способности мы становимся жертвами такого представления о мире, в котором нет места мистическому опыту, или опыту, показывающему жизнь как проявление чего-то божественного, и дающему жизни тот безграничный смысл, что выходит за пределы всех целей и обстоятельств. Без чувства удивления мы обнаруживаем себя изолированными и отчужденными, стоящими на сомнительной глыбе бесчувственной материи и бессмысленно несущимися сквозь пространство, без возможности прикоснуться к божественным элементам реальности. В этом случае нам не остается ничего лучшего, кроме как выработать стоическое принятие существования, которое защищает номинальное достоинство человеческой жизни от абсурдности творения, но в котором нет действительной причины или повода открываться жизни, праздновать жизнь как постоянное проявление чего-то высшего, — и, поэтому, нет и побуждения взращивать более близкие отношения с реальностью.

Таким образом, для того чтобы  позволить случиться опыту Хатха-йоги, в котором пустота вещей предстает не бесплодной и ужасной, но наполненной присутствием божественного, мы должны взращивать свою способность удивляться. Нам следует заботиться о ней со всей силой глубочайших чувств. И начинаем мы с того, что смотрим на объекты своей любви как на уникальные отражения чего-то большего, не обусловленного обстоятельствами, и оно стоит того, чтобы полностью отдать ему свое сердце. Это одна из фундаментальных тем традиции Тантры и возможность подойти к йоге или любой другой медитативной практике как к форме бхакти, или преданности возлюбленному, которая побуждает видеть божественное прямо перед нашими глазами — в вещах, которые больше всего захватывают, удерживают внимание и затрагивают струны нашего сердца.

Эта идея замечательно выражена в аллегории Шивы и Шакти, олицетворяющих противонаправленные силы ХА и ТХА, Солнце и Луну, с которыми работает Хатха-йога. С их помощью можно показать динамическую игру между силами созидания и разрушения, через которую раскрываются ум, тело и вся реальность. История об их экстатических и часто обжигающих любовных отношениях напоминает нам, как непросто привести эти силы в равновесие.

2. Шива и Шакти

В мифологии Тантры Шива — это воплощение способности удивляться. Он — олицетворение открытого и любящего сознания, которое распознает священную природу всего, что воспринимает. В этой связи, Шива — друг шеши (shesha), «того, что остается». Слово «шеша» появляется в контексте древнего ведического ритуала. Оно относится ко всему, что остается после завершения церемонии, и что не сгорело полностью в жертвенном огне. Оно относится ко всему, что тлеет на углях, обгоревшее и черствое, как смущающее напоминание о тщетности наших усилий восстановить изначальное чувство целостности или излечить раны, вызванные разъединением с целым после воплощения в мире материальных форм, и вернуться к чувству единства с ним. У щепетильного священника или жреца шеша вызывает не только отвращение, но и страх, потому что предполагает несовершенство ритуала. Когда никто не смотрит, жрец наступает на шешу, пачкая стопу, пытаясь втоптать грязь обратно в землю. Для него шеша невыносим. Но для Шивы, который признает невозможность охватить всё, каждый маленький кусочек шешы достоин любви, уникален, так как каждая крохотная частица — это воплощение его истинной возлюбленной, незаменимое напоминание о величии ее творения.

Как друга шешы Шиву всегда сопровождает компания странных созданий. Эти ганы, или толпы, символизируют все отброшенное или забытое, все, что никак не укладывается в устоявшиеся концепции, включая, что самое важное,  идеи, с которыми мы себя отождествляем. Этих явлений, конечно же, целый легион. Среди них — бесчисленные мысли, воспоминания, эмоции, лежащие сразу под поверхностью ума, влияющие на наши позы, жесты, привычки, мимику и опыт. Однако мы не признаем их, потому что они не согласуются с основополагающими  идеями о том, кто мы есть. Одним своим присутствием  эти явления оскорбляют выбранный образ себя, и осознать их — значит испытать стыд, запутанность или полную экзистенциальную дезориентацию. Поэтому мы весьма естественно подавляем и прячем их от себя, отказываясь признавать своими. И, если они вдруг проявляются подобно вспышке, показываясь нам, мы просто воображаем, что это маргиналии, часть шума на заднем плане нашего опыта, часть бессодержательного жужжания внутренних шестеренок нашего ума.

Стремясь защититься от этих неуместных проявлений  ума, мы постоянно совершаем маленькие ритуалы, чтобы обозначить свои психические границы, отделяя мысли, воспоминания и эмоции, которые мы можем интегрировать, от тех, которые не можем. Так мы решаем за себя, что на самом деле думаем и чувствуем. Через эти ритуалы психологической организации мы формируем чувство себя. Иными словами, мы создаем  базовый образ того, кто мы есть, позволяющий нам взаимодействовать с миром и осмысленно контактировать с другими людьми.

В мифологии Шивы и Шакти есть фигура, олицетворяющая эту естественную функцию ума, с помощью которой он обозначает свои личные границы и провозглашает свою цельность. Это Дакша, верховный жрец, который по воле Брахмы становится властным отцом Сати, одной из инкарнаций Шакти. В форме Сати Богиня приходит в мир, чтобы завладеть вниманием Шивы — оживить его сердце и «вынуть» из самого себя, вовлечь в разворачивающуюся драму чувственной любви. Их любовный союз необходим для космического баланса, которому испокон веков угрожают короли-демоны. Следящие за равновесием риши, должны время от времени молиться Богине, упрашивая ее воплотиться, слиться с Шивой и восстановить, пусть и временно, баланс вещей.

Дакша — символ религиозной ортодоксии, и поэтому стойкой приверженности определенной идеологической схеме. История сложных, но прекрасных отношений Шивы и Сати приходит к трагической кульминации во время самого сложного и масштабного ритуала Дакши. Планируя церемонию, он пригласил все королевские семьи, богов и небесных созданий, но намеренно исключил Шиву и Сати. Другими словами, он специально исключил открытое и любящее сознание,  напоминающее всем о вещах, о которых они предпочитают не вспоминать. Более того, Шиве здесь не рады, потому что его присутствие разрушит ту иллюзию полноты, которую обряд призван поддерживать. Шива появился бы со свитой привидений и других странных существ, не соответствующих представлениям о священном, которые Дакша хочет защитить.

Невзирая на печальные и провидческие предостережения Шивы, Сати отправляется на церемонию, чтобы выразить свое несогласие. Она торжественно входит в ритуальный зал, когда обряд уже почти начался, и требует от отца немедленных объяснений. Ощущая поддержку всех присутствующих, Дакша во всеуслышание, прямо у жертвенного огня объявляет Шиву богохульником. Он грубо осуждает Шиву как воплощение всего, что обряд должен превзойти, воплощением всего беспорядочного,  независимого, спонтанного, непредсказуемого и грозящего излиться через край. В словах, которые бы он никогда не осмелился произнести перед Сати, Дакша сурово осуждает Шиву как воплощение женственности.

Однако Богиня предупреждала о том, что она сделает. Прежде чем воплотиться как Сати, она дала одно простое обещание. Она сказала, что, если боги и люди не смогут узнать и почитать ее как высшую сущность всех живых существ, она уйдет. Она заберет свою сияющую сущность из оболочки, оставив мир холодным, пустым, разочарованным и темным. Слово Богини нерушимо. Перед Дакшей и его гостями Сати бросилась в жертвенный огонь. И, пока Дакша рыдал, не желая верить своим глазам, тело Богини, возлюбленной Шивы, обратилось в прах.

Символическое значение этого действия, внезапного и отчаянного ухода Богини, — в жертвовании способностью удивляться во имя знания. Когда мы перестаем смотреть на мир с изумлением — с открытым и любящим вниманием — и вместо этого накладываем поверх своего восприятия всевозможные гносеологические фантазии с их ложной двойственностью и бесконечными концептуальными схемами, мир внезапно теряет свое сияние. По мере того как угасает способность удивляться, и вместо этого мы начинаем опираться на знание, мир нашего опыта становится все темнее и холоднее.  Наши возможности переживать божественное постепенно иссякают. И, когда тело Сати начинает гореть, Солнце падает за горизонт. Землю покрывает абсолютный мрак ночи.

Согласно тантрической мифологии, космическая роль Шивы состоит в том, чтобы видеть и непрерывно восхищаться божественной красотой Шакти, своей возлюбленной. Его цель — увидеть ее и все, что она делает, как проявление божественного. Это единственная роль сознания — восхищаться разворачивающейся красотой мира. Ничего более. Космическая роль Шакти, с другой стороны, — «вытащить» Шиву из самого себя, другими словами, вытолкнуть его за пределы  ограниченного аналитического мышления, и пробудить для абсолютного блаженства познания мира. Иначе говоря, для познания самого себя в пространстве Шакти, внутри лона творения, через ощущения всех воплощенных существ. Это цель природы, цель воплощения — дать сознанию возможность касаться и пробовать самое себя, видеть и слышать себя, и так пребывать в постоянном наслаждении от осознания своей божественности.

Таким образом, Шива и Шакти, или сознание и природа, неразделимы. Они нуждаются друг в друге, чтобы играть свои роли во вселенной. Шиве необходима Шакти, чтобы видеть, а Шакти — Шива, чтобы быть увиденной. Если они в разлуке, то нет ни опыта, ни вдохновения. Но когда они соединяются в моменты близости, это наивысшее блаженство. Они наслаждаются экстатическим чудом непрерывного осознавания и переоткрытия себя через близость. Однако два этих любовника не всегда пребывают в гармонии. Не всегда их встречи приятны, и не всегда они сливаются в восторге любви. Их любовь наполнена ожиданием, тайной и экстазом, но также забвением, потерей и горем. Такова драма воплощенных существ, пытающихся осознать себя и освободиться от тьмы неведения  и отделенности. История Шивы и Шакти прекрасно отражают эту драму. Она напоминает нам, что жизнь искателя духовности, жизнь йогина, полна мучительных трудностей: он прикасается, теряет, ждет, ищет, и затем вновь обретает ту загадочную способность удивляться, которая открывает нам сакральность всех явлений.

Способность удивляться — не только условие выравнивания, но и его суть. Она постепенно проникает в наше сердце, когда мы перестаем защищаться, открываемся телесному опыту, и позволяем себе погрузиться в абсолютное великолепие и глубину того, что разворачивается перед нашими глазами. Удивление — это то, что чувствует Шива, когда его  глубокая  медитация нарушается, и  он обнаруживает себя ошеломленным, завороженным, опустошенным несравненной красотой своей возлюбленной. Это то, что чувствует Шакти, когда открывается Шиве, позволяя ему видеть ее и прикасаться к ней в тех местах, которые обычно прячет, которые не открыла бы никому другому. В конце концов, удивление — это то, что ошеломляет и Шиву, и Шакти, когда они скрепляют свою любовь, сладостно и медленно растворяясь друг в друге, теряя себя в любви. В их чувственном союзе нет ни следа эгоистической жажды удовольствия, так как он основан на всепоглощающем удивлении существованием друг друга. Этот союз — наивысшее выражение любви между Шивой и Шакти, и, наверное, наиболее глубокий и понятный символ того, что мы называем выравниванием — пиршество чувств, полностью открытых для реальности.

3. Выравнивание через дыхание

В Хатха-йоге выравнивание происходит через работу с дыханием. Дыхание считается не только невещественным способом поддержания жизни, но и колесницей сознания, на которой оно передвигается по миру материальных форм. Простая и глубокая техника Хатха-йоги заключается в том, чтобы мягко и грациозно перемещать дыхание  через открытое пространство тела, направляя ощущения в длинные изогнутые линии, соединяющиеся воедино у основания позвоночника и устремляющиеся вверх через пустой центр тела, достигая нёба, а затем опускающиеся  к основанию. Эта техника создает свободный поток ощущений в теле,  за которым внимание следует естественным образом. Также как взгляд Шивы медленно скользит по Шакти, внимание медленно движется по внутреннему ландшафту нашего ума,  рассматривая каждый контур, следуя за каждой эфемерной линией, и углубляя свое понимание ценности воплощенной материальной формы и удивление перед ней.

Ничего кроме этого наше сознание не желает. Оно не стремится к предельным переживаниям или трансцендентным состояниям. Наоборот, оно не хочет ничего, потому что уже чувствует свою возлюбленную во всей ее полноте как творческую энергию, которая распространяет перед ним, узнавая божественное на каждом шагу. Открытый ум, или чистое сознание, жаждет только познавать эту божественность, видеть ее бесконечную красоту, чтобы естественно и без усилий свободно созерцать все, что возникает перед ним.

В этом созерцании, баланс праны и апаны, или восходящего и нисходящего дыхания, не позволяет уму потерять себя в проекциях, и отвлечься от того, что происходит на самом деле. Эти два потока дыхания соотносятся с силами созидания и разрушения, которые постоянно формирующими наш опыт и стоящими за внутренним комментатором, с которым мы себя отождествляем. Когда эти силы пребывают в равновесии, ум отпускает мысли и образы в момент их возникновения, позволяя им раствориться в открытом и спокойном потоке сознания. Это начало своего рода медитации, открытой для всего, что появляется во внутреннем пространстве ума. Вместо того чтобы фокусироваться на тех или иных мыслях и ощущениях и погружаться в них, мы остаемся открытыми бесконечному множеству переживаний, которые лежат непосредственно под поверхностью сознания.

В этой практике мы оказываемся лицом к лицу с бесчисленными потоками ума, которые не укладываются в наше базовое представление о себе, и которые мы обычно от себя скрываем. Балансируя прану и апану, мы приостанавливаем ментальные механизмы такого подавления. Привычные проекции нашего ума более не вклиниваются между сознанием и ощущениями тела, поэтому ничто не мешает свободному и естественному исследованию тонкой связи между ними. Образы, проецируемые умом, продолжают растворяться, и у осознанности появляется возможность напрямую, без посредничества идей, соприкоснуться с телом.

Так, баланс праны и апаны в системе Хатха-йоги — это главный ключ к тому, что мы могли бы назвать правильным выравниванием. Этот баланс позволяет осознанности наполнять тело, растворяя наши ограничивающие представления  о себе, развеивая иллюзию о различии между телом и сознанием, или о различии между тем, что мы видим и кем являемся. Когда прана и апана уравновешены, ум может естественно раскрыться полноте чувственного опыта, так что границы тела просто исчезают. В состоянии баланса тело более не предстает как внешний объект для сознания, но проявляется как сама суть сознания, точнее, как открытое пространство, в котором возникают ощущения. Все, что появляется в этом пространстве, начинает светиться по-новому, и это не что иное, как следствие нашей способности удивляться. Этот свет, отражаясь обратно в сознание, позволяет ему начать постепенно видеть себя, и тем самым распознавать свою божественность.

Поэтому именно через исследование тела и внутреннего движения дыхания, сознание  становится осведомленным о себе. Другими словами, именно через Шакти и божественный танец чувств и ощущений Шива пробуждается и осознает свою высшую природу. Без исследования внутреннего движения дыхания чувства и ощущения не проявляются, а, следовательно, нет ничего, что заставит сознание пробудиться и познать себя. Словно Шива без Шакти, сознание останется темным и ограниченным, и его потенциал не раскрывается. Но в присутствии Богини, то есть в присутствии тела, сознание пробуждается к жизни. Оно начинает пробовать, прикасаться, слышать, ощущать, видеть, и, что важнее всего, дышать, вступая в самое непосредственное взаимодействие со всем, что его окружает.

Через движение вдоха и выдоха сознание видит себя как светящееся присутствие, на фоне которого разворачивается весь наш опыт. Это присутствие освещает чувства и ощущения изнутри, и дает им проявиться в открытом пространстве, которым и является тело. И, когда сознание распознает себя через движение чувств и ощущений, оно постигает полное единство с телом, подобное любовному союзу, и начинает наслаждаться телом как эфемерным отражением истинной божественности. Это союз Шивы и Шакти, союз Солнца и Луны, или ХА и ТХА, который мы могли бы обозначить как «выравнивание». Этот союз, как мы  поняли, поддерживается способностью удивляться — живым вниманием ко всему, что мы непосредственно переживаем, вниманием, которое не хочет ничего для себя, которое полностью свободно от любых проекций, и поэтому готово  целиком раствориться в экстатическом исследовании настоящего момента.

Перевод: Аня Гурьева, Юля Вашталова

Другие статьи Тая Ландрума в русском переводе

• Мула-бандха >>
• Аштанга и боль >>

Фото Светланы Максимовой @svetayogaphoto

8-15 ноября 2019 интенсив с Таем Ландрумом в Петербурге >>

Аштанга йога печально известна как практика боли. Позы создают в наших телах характерные напряжения, и когда мы боремся с ними, они очищают наши ткани и нервы. Эта практика, с присущим ей линейным развитием последовательностей, не оставляет нам путей для отступления. Она постоянно обнажает напряжения нашего тела. Многие люди очень быстро оставляют Аштангу именно по этой причине. Она уходят в поисках другой, более щадящей формы.

Позы системы Аштанги, при условии практики с должной отстройкой, совершенно безболезненны. Даже напротив, они будоражащие и бодрящие. Но правильнаяостройка не приходит легко. Это не то, что можно усвоить лишь через интеллектуальное применение знаний анатомии. Правильная отстройка здесь является результатом внутреннего, ментального восстановления равновесия. Для этого необходим отказ от многих идей, отношений, ожиданий и предубеждений, которые препятствуют нашей способности погрузиться в позы, поддерживая глубокое, ровное дыхание.

Несомненно, мы не в состоянии силой избавиться от напряжений. Чем больше мы сопротивляемся им, тем сильнее они становятся. И когда они обретают достаточную мощь, они деформируют нас. И это тот урок, который необходимо усвоить, и Аштанга заставляет нас сделать это довольно наглядно – через боль.

Грань

Боль – это адаптивный защитный механизм, задача которого – защитить нас от вреда. Боль предупреждает нас об опасности и побуждает отступить назад. Прикрываясь данной истиной, многие преподаватели  йоги напоминают ученикам о необходимости прислушиваться к своей боли. Они говорят, что боль – это грань, и уважение к ней поможет избежать травм тела. В один голос они напоминают, что йога требует «вайрагьи», или непривязанности, что означает принятие себя такими, какие мы есть.

Это один из ключевых уроков, и крайне необходимый для людей раджастической природы, которые могут травмировать себя из-за амбиций. К сожалению, этим уроком часто злоупотребляют. И ученики, и преподаватели используют его в качестве предлога для отказа от более глубокой внутренней работы. Они хотят верить в то, что прогресс в йоге возможен без открытого противостояния образу своего мышления. И поэтому они избегают поз, которые усиливают привычные напряжения. Либо же они работают в обход них, с помощью пропсов и модификаций, в надежде, что напряжения каким-то чудесным образом пропадут сами собой.

Расписание занятий в Аштанга йога Шале СПб >>

Подобный подход редко приводит нас куда-либо. Он позволяет нам практиковать без травм, но в то же время препятствует прогрессу. Позы, которые вызывают у нас боль, также являются позами, которые указывают на напряжения в теле, и побуждают бороться с ними с помощью своего собственного внутреннего интеллекта. Они предоставляют нам возможность непосредственно понаблюдать за этими напряжениями, продышать их и отпустить. И это тот процесс психологического очищения, который мы можем испытать через Аштанга йогу.

Боль и эго

Как уже упоминалось, боль помогает защитить тело от травмы. В контексте практики асан боль дает понять, что тело не может идти дальше, что если мы продолжим углубляться в позу, что-то сломается. Но боль также является приемом ума, защищающим наше эго. Проекции эго распространяются глубоко по телу вплоть до костей и тканей, таким образом укореняя себя в нашем теле. Когда мы дышим сквозь них, сохраняя спокойствие и внимание, в течение продолжительного периода времени, эти корни начинают разрушаться. И эго, ощущая свой крах, естественным образом бунтует. Оно извивается, напрягается, отрывается от дыхания, тем самым вызывая боль, как защитный ответ. Когда мы позволяем боли повернуть нас назад в практике, мы оставляем свои проекции эго нетронутыми.

Ум естественным образом склонен фильтровать опыт и выставлять перед нашей осознанностью лишь ограниченную выборку. В психологии классической йоги часть ума, которая отвечает за эту функцию, называется «ахамкара», чувство отдельного «я», буквально «я делаю». Она организует наши мысли, идеи и опыт вокруг определенного эго-образа и таким образом дает нам одушевленное ощущение себя. Она устанавливает границы психологического и социального «я», для того, чтобы мы смогли осознать себя, как уникальное и значимое живое существо.

Спроецированные ахамкарой образы становятся центром нашей деятельности. Согласно им, мы развиваем привязанности и антипатии, мы тяготеем к тем вещам, которых усиливают их, в то же время избегая того, что может разрушить их. И тем самым данные образы контролируют наш ум. От них зависит то, как мы интерпретируем происходящие с ними события, какие эмоции от них испытываем. Они оттачивают нашу самооценку и определяют то, о чем мы волнуемся на самом базовом уровне. И когда что-то угрожает нашему эго-образу, мы занимаем оборонительную позицию. А при его разрушении мы часто испытываем боль.

Боль может быть довольно глубинной, поскольку эго-образ имеет корни глубоко в теле. Они создаются из образа наших мыслей и эмоций, которые отражаются в виде напряжений в тканях. Вот почему наши представления о нас самих могут ясно выражаться в манере речи, движении и дыхании. Всякий раз, когда мы активируем свой эго-образ, мы укореняем определенные паттерны, которые он собой представляет. Эти паттерны, или самскары, затем оседают глубоко в теле. Таким образом, наши эго-образы зарождаются как едва различимые проекции ума, а затем уплотняются до осязаемых сущностей. И плотность этих сущностей определяется силой нашей привязанности к ним. И в самом деле, жесткость, которую мы ощущаем в теле, может являться ощутимой манифестацией того, что в классической йоге носит название «рага» и «двеша», привязанность и отвращение. Через привязанность и отвращение мы определяем свою сущность.

Наши эго-образы находятся под постоянной угрозой забвения, а поскольку мы идентифицируем себя через них, то, соответственно, боимся своего собственного забвения. Этот страх называется «абхинивеша». Когда бы ни происходил неожиданный поворот в нашей жизни, особенно связанный с утерей того, с чем мы себя отождествляем, мы испытываем энергетическое расслоение, сейсмический сдвиг в своих привязанностях и отвращениях. Данный сдвиг часто сопровождается такими эмоциями, как горе, страдание, уныние или отчуждение. И поскольку эго-образы укоренены в нашем теле, мы ощущаем эти эмоции на глубинном уровне, как если бы из сердца выкачали жизненную силу.

Эго бурно реагирует на угрозы своему существованию, поскольку в его природе оберегать и увеличивать само себя. Таким образом, когда мы ослабляем связь с эго-образами, ум резко повышает свою активность. Нервная система оказывается заключенной где-то посередине, и боль является практически неизбежным ответом. И это и есть эффект абхинивеши. Характерные реакции, составляющие суть нашего эго, начинают активно проявлять себя через ткани в надежде укорениться более надежно. В этот период мы испытываем все виды эмоционального подъема. И это распространенный признак того, что метод Аштанга йоги работает. Мы можем воспользоваться данными подъемами, сфокусировав внимание на дыхании и позе, поскольку, когда мы подходим к ним ровно и спокойно, стараясь не потворствовать им, они медленно, но верно начинают ослабевать.

Таким образом, когда, выполняя позы, мы дышим медленно, глубоко и ритмично, это способствует эмоциональному облегчению, тело ощущает раскрытие, а ум – освобождение. Этот момент катарсиса, часто сопровождаемый сильными эмоциями, может быть невероятно бодрящим и освежающим. Психическая энергия, которая сдерживала эмоции или память, вдруг освобождается и свободно циркулирует по телу, обостряя чувства и расширяя восприятие. И в этот момент уму открывается новый, более изменчивый и адаптивный уровень существования.

Боль без привязанности и отвращения

Многие практики Аштанги, испытав подобное освобождение, развивают затем пристрастие к боли. Они осознают, что, дыша через боль, они временно могут отключить свое эго. И по этой причине некоторые из них начинают искать боль, как будто она является ключом к просветленному состоянию ума. Они путают боль с «сомой», или нектаром йоги, который оживляет дух и избавляет от ложных идентификаций. Они также пытаются причинить себе боль через агрессивное воздействие на ткани тела, что неизбежно приводит к травме. Подобный подход, к несчастью, стал очень распространен. В некоторых кругах, к примеру, перелом ребра становится даже знаком почета. Неудивительно при этом, что Аштанга обладает репутацией травмоопасной практики.

Попытка обуздать эго посредством насилия не продуктивна. Оно не избавляет от страдания. Оно может помочь подавить эго на какое-то время, но подавленное эго вернется с лихвой. Подавление, в конечном итоге, лишь другой способ облачения самскар в форму физической энергии. И когда бы мы ни поступали так, мы еще больше укореняем их в уме. Поэтому Патанджали, автор Йога Сутр, называет ахимсу, непричинение вреда, первым принципом практики. Насилие порождает антагонизм с эго, в то время как йога учит нас развивать с ним гармоничные отношения, чтобы мы могли свободно двигаться через эго-проеции и легко изменяться.

Аштанга, несомненно, не совершает попытку уничтожить эго, но освобождает нас от иллюзии, что эго-образы определяют нашу сущность. Они не более чем преходящие отражения внутренней работы ума. И Аштанга учит нас принимать и даже поддерживать их неизбежное исчезновение. Более того, она учит нас использовать дыхание для освобождения от привязанности к своим эго-проекциям, обнажать и распутывать психические узлы, разрушать закоренелую привычку определять себя через то, чем мы не являемся.

Научиться принимать боль является обязательной составляющей этого процесса. Если мы боимся боли, мы остаемся рабами своего тела и всех тех глубинных давлений, которые оказывают на нас самскары. Подобным же образом, если мы стремимся к боли в попытке уничтожить эго путем насилия, мы лишь усиливаем самскары, которые являются отражаением эго-образов. И хуже всего то, что мы впитываем энергию насилия в разум и ткани тела. В этом заключается эффект раги и двеши, привязанности и отвращения.

Метод Аштанги заключается в том, чтобы принять боль с определенной долей безразличия, позволить ей омыть себя и раствориться обратно в ничто. Когда мы чувствуем появление боли, мы должны прислушиваться и быть благодарными за то, что тело и разум стараются защитить наше самоощущение. Но мы способны слушать беспристрастно и с умом, не позволяя управлять собой. Именно так в ответ на боль мы можем сказать себе, что, несмотря на усиление напряжений в теле, мы находимся в безопасности, мы способны отпустить все это и полностью отдаться настоящему моменту. В Аштанге, как и в самой жизни, настоящий момент может призвать нас отправиться туда, где мы никогда не были раньше. Эта способность абстрагироваться от своих привязанностей и отвращений для того, чтобы встретить подобное требование, и есть истинная вайрагья.

Йога – это подготовка к смерти. И для большинства из нас даже мысль о смерти настолько болезненна, что мы не способны противостоять ей. Когда мы учимся противостоять наличию боли, мы учимся противостоять этой мысли. И таким образом мы готовим себя к достойному поведению в тот финальный момент, когда услышим призыв полностью освободиться от своих эго-проекций.

Другие статьи Тая Ландрума в русском переводе

• Что такое выравнивание >>
• Мула-бандха >>